— Кто они? — спрашиваю я снова.

Ответом мне служит лишь тишина.

— Почему они охотятся за мной?

Он сжимает челюсти и по-прежнему молчит. И тогда я задаю главный вопрос, который жжёт меня всё это время:

— Тогда расскажи, почему ты спас меня?

После этих слов воздух в комнате словно становится тяжелее. Он закрывает глаза, будто от боли, но я уже понимаю, что эта боль она не от раны. Это от того, что он не хочет говорить. Именно то, что он скрывает. Я попала в самое яблочко.

— Не спрашивай, — наконец произносит он хрипло. — тебе не понравится ответ.

Распахиваю широко глаза, не верю своим ушам. Как мне может не понравится причина, по которой он забрал меня с собственной казни?

— Что? — Спрашиваю я недоумённо.

Он медленно открывает глаза и смотрит прямо на меня. В этом взгляде нет привычной силы, нет той холодной уверенности, которая всегда заставляла меня теряться. Только усталость. И боль. Много-много боли.

— Не спрашивай о том, чего лучше тебе не знать. Я не хочу говорить об этом, Миана, разве не понятно?

Меня будто обжигает.

— Это решать мне!

Он вдруг резко поворачивает голову ко мне, вцепляется в меня взглядом.

— Ты думаешь, я этого хотел? — он почти рычит на меня, и тут же словно пугается собственной резкости.

Долго смотрит в потолок, тяжело дыша, потом вдруг говорит тихо и обречённо:

— Мой род проклят.

Я не сразу понимаю, к чему он ведёт. Но в памяти всплыпают слова, обронённые случайно болтливой Мирьям вдруг обретают смысл, хотя тогда я не очень им поверила. Думала, что это просто болтовня служанки.

— Что значит… проклят?

Он горько усмехается:

— Красивые легенды о драконах редко говорят, как умирают великие роды.

Он делает паузу, собираясь с силами. Вздыхает тяжело, словно каждое слово ранит его не хуже удара клинка.

— У мужчин моего рода рождаются наследники всё реже. Потом перестанут рождаться вовсе. Я последний повелитель драконов.

У меня холодеют руки от обреченности, которая звучит в каждом его слове. Так непривычно видеть повелителя драконов таким уязвимым и печальным.

Он произносит это спокойно, и от этого становится только страшнее.

— На мне род должен был оборваться.

Я не нахожу слов, поэтому лишь молчу, сжимая его пальцы. А он тем временем продолжает:

— Тогда появились они. Тёмные маги…Они предложили снять проклятие.

Я сглатываю, понимая, что мы подобрались к самой сути.

— Как?

Между нами повисает долгая пауза. Настолько долгая, что я уже начинаю бояться ответа. В голове рождаются десятки вариантов, но не один из них не дотягивает до истинной причины.

— Через кровь, — выдавливает из себя Каэлгард признание.

По позвоночнику проходит ледяная дрожь.

— Я не понимаю

Он смотрит на меня так, будто уже знает, что после этого всё между нами изменится.

— Мне обещали наследника. Ценой жертвы.

Я почти не дышу.

— Какой жертвы?

Он молчит. И я уже понимаю, но не хочу принять. Просто не могу!

— Моей жены, — наконец произносит он, глядя куда-то мимо меня.

Слова повисают в воздухе словно тяжёлый ядовитый туман, который пропитывает всё вокруг, стоит ему только проникнуть внутрь.

Я превращаюсь в лёд, всё мое тело словно сковывается его коркой.

«Моей жены».

Я отчитываюсь так резко, будто он меня ударил. Рука сама выскальзывает из его ладони. В груди дальше разливается холод, такой острый, что становится трудно дышать, меня будто режут осколки льда изнутри своими острыми кромками.

— ЧТО? Что ты сказал? — мой голос звучит хрипло, я сама его не узнаю.

Каэлгард прикрывает глаза, его лицо искажается болезненной гримасой, то ли от боли в ранах, то ли от того, что ему пришлось произнести это вслух, от того, что я знаю теперь всю правду.

Не было никакой красивой романтичной истории о спасении самоотверженной дурёхи от казни. Был лишь холодный расчёт.

Когда он снова открывает глаза, в них серым пеплом оседает усталость и горькая решимость.

— Ты хотела правду, Миана — произносит он тихо. — Я её сказал.

Он делает несколько неровных вдохов, собираясь с силами. Каждое слово даётся ему с трудом, но ещё трудней смотреть в мои глаза, встречаться со мной взглядом.

— Как я уже сказал, мой род проклят уже несколько поколений.

Он замолкает, глядя в потолок.

— Тёмные колдуны сказали, что могут снять проклятие и дать мне сильного наследника. Но цена… — его голос дрогнул, — цена была жизнь моей жены. Её должны были принести в жертву во время ритуала после рождения ребёнка. Я должен был отдать её им.