Он наклоняется снова, и я привычно закрываю глаза, отдаюсь этому моменту: его теплу, его рукам, его дыханию на моей коже. Боже мой, когда я успела привыкнуть к нему? — только и успеваю подумать перед тем, как вдруг раздаётся стук в дверь.

Громкий. Настойчивый. Три удара подряд.

Мы замираем оба, будто выныриваем резко из своего собственного мира в мир реальный, и не сразу может прийти в себя, осознать, что тут всё по-другому.

За дверью раздается знакомый голос лекаря:

— Господин? Госпожа? Я пришёл проверить рану.

Я резко отстраняюсь, кровь приливает к щекам так сильно, что кажется, я сейчас вспыхну и сгорю как спичка. Пытаюсь слезть с Дракона, но он всё ещё держит меня за талию, не сильно, но достаточно, чтобы я не успела.

— Каэлгард… — шепчу я в панике.

Он тихо усмехается, глаза блестят, а сам он смеётся:

— Пусть войдёт. Он увидит, что я… в порядке.

Его пальцы наконец разжимаются, медленно и неохотно. Я скатываюсь в сторону, сажусь на край кровати, пытаюсь привести волосы и одежду в порядок. Сердце колотится так, будто я бежала через весь замок снова.

Дверь скрипит, открываясь, впускает лекаря в наши покои.

Лекарь — тот же пожилой мужчина, собранный, спокойный, видимо уже давно привыкший к ранам и крови. Он кланяется ровно, без тени удивления или любопытства, будто каждое утро застаёт в покоях Повелителя девушку с растрёпанными волосами, пылающими щеками и губами, которые ещё помнят чужие поцелуи.

Я не знаю то ли мне радоваться, что на меня не обращают внимания, то ли огорчаться, что меня не замечают. В итоге просто замираю на краешке кровати, делаю вид, что сосредоточенно рассматриваю плетение нитей на постельном белье или вышитые золотом узоры на балдахине над кроватью.

В то время как от доктора нет не то что улыбки, или намёка на понимание, его лицо ровным счётом ничего не выражает, словно меня и нет здесь, будто я тень.

— Господин, разрешите осмотреть рану, — говорит он без каких-либо приветствий, обращаясь только к повелителю.

Каэлгард коротко кивает, не проронив ни звука откидывается на подушки, с таким видом, будто он неимоверно устал от всех этих осмотров.

Я изо всех сил сдерживаюсь, чтоб не закатить глаза, как он сейчас похож на обычного мужчину с его «любовью» к докторам.

Но дракон сам отводит край рубахи, обнажая бок. Ни слова, ни взгляда в мою сторону. Будто я часть обстановки.

Лекарь подходит ближе к нему, молча разматывает повязку, осматривает швы, снова прикладывает мазь с резким травяным запахом. Каэлгард отвечает так же скупо, односложно, без лишних интонаций, как и лекарь задаёт вопросы.

— Как спалось? — спрашивает лекарь, осматривая его бок, на который я не могу даже на миг взглянуть без содрогания.

Трусливо отвожу взгляд, чтобы не видеть, как на боку словно линией расчерчено бордово-черным цветом, кожа потемнела и выглядит будто обугленной. Меня начинает тошнить от одной мысли, что ему наверняка было больно, когда я сидела на нём верхом, но он и вида не подал. И, более того, не собирался меня отпускать! Что за несносный Драконище!

В то время лекарь, повидавший всякого, спокойно ощупывает края раны, каждый раз спрашивая:

— А тут? Здесь как? Больно? А тут?

— Нормально, — отвечает Каэлгард раз за разом. — Зелье своё дело сделало.

Прикусываю язык, чтоб не сболтнуть, что ничего нормального нет в том, чтобы так себя вести.

— Боль сильная?

— Терпимая. Ночью почти не чувствовал.

Лекарь хмыкает, прикладывая мазь с резким травяным запахом.

— Жар есть?

— Нет.

— Кровь сочилась?

— Чуть-чуть. Уже остановилась, — нехотя сознаётся дракон, но утаить нет никакой возможности, так как снятые лекарем повязки в следах запекшейся крови.

— Хорошо, — лекарь кивает, аккуратно накладывая свежую повязку. — Но покой ещё два дня минимум. Никаких превращений, никаких нагрузок. Иначе края разойдутся, и придётся сводить заново.

Каэлгард фыркает — коротко, почти беззвучно.

— Знаю.

— Знаете, да не выполняете, — сухо отвечает лекарь, завязывая узлы. — В прошлый раз тоже обещали покой, а на третий день уже летали над башнями.

— Тогда был другой случай! — начинает раздражаться дракон.

— Сейчас тоже другой случай, — лекарь поднимает взгляд, смотрит строго. — но вас ранили дважды в одно и тоже место, словно знали, где рана, и били по ней снова, так что в этот раз всё ещё сложней. Не стоит играть с судьбой.

На последних словах лекарь впивается взглядом в лицо дракона, будто хочет ему внушить свою мысль. Похоже, что не я одна в курсе, как Каэлгард любит лекарей и их рекомендации, и как тщательно им следует.

Да уж, похоже, что мужчины во всех мирах в этом схожи.