емя – ничего не чувствую! Однако что-то было не так. Воздух дрожал от напряжения. Сталь тихонько пела в ножнах. Но я не обнажал клинок, опасаясь давать повод для нападения. Я подъехал к Дарин. – Крепко держись за поводья, – сказал, продолжая вслушиваться в шорохи леса. – В случае чего, скачи прямо. За перевалом – монастырь. Как окажешься у ворот – кричи «Тасукете!». – Но… Я жестом заставил ее замолчать. – Обернись, – попросил воина, ехавшего рядом. – Что они делают? – Едут, господин, – ответил тот. – Нет… уже нет. Они остановились. Господин… А в следующий миг уши уловили, как под тихую музыку дождя из ножен выскочили мечи. Обернулся. Наемники уже развернулись и двигались на нас. Я немедленно ударил коня Дарин. Тот громко заржал и помчался, что было мочи. Я же извлек оружие и приготовился к битве. *** Рука Ёширо взметнулась в воздух. От удара моя лошадь недовольно заржала и понеслась вперед. Краем глаза я заметила, как в следующий миг синевой блеснуло лезвие клинка. Животное же помчалось с такой скоростью, что я уже не могла ни о чем думать и даже не понимала – есть за мной погоня или нет. Я ехала до тех пор, пока не показалось поваленное дерево. Оно лежало поперек дороги, а его ветви торчали, точно колья. Заметив препятствие, лошадь затормозила. Перепуганное животное встало на дыбы, но я удержалась и не выпала из седла. – Ну же! Ну же! – уговаривала заупрямившегося скакуна продолжить путь, но тот только ржал и отказывался трогаться с места. – Мы не будем прыгать, только объедем его… И тут я увидела всадника в коричневом. С каждым мгновением он становился все ближе. Перепуганная, я бросила поводья, спустилась на землю и помчалась в лес. Ветви деревьев хлестали по рукам и лицу, но я неслась, не разбирая дороги и не обращая внимания на боль. Казалось, что меня вот-вот поймают, но на самом деле я не знала наверняка – продолжал ли гнаться за мной преследователь, а остановиться и проверить не хватало духу. Я добежала до оврага и стала торопливо спускаться по склону, поросшему кустами, когда плащ зацепился за ветку. «Кто это был? – размышляла, освобождая ткань. – Зачем они напали на нас?» Память подкинула обрывки из светских разговоров о невольничьих рынках, до сих пор существующих в некоторых странах, где женщины из Эльгарда и Форгарда стоят очень дорого. Пробудившийся страх придал сил, и я вырвала плащ из объятий куста. Но вот и дно оврага. Ручей. Я побежала по воде, не особо задумываясь о мокрых ногах, холоде и удлиняющихся тенях. Впереди показалось поваленное то ли ветром, то ли землетрясением дерево, корни которого торчали, точно щупальца чудовища. Когда я пролезала под стволом, мне показалось, неподалеку что-то хрустнуло. И вновь я мчалась, словно заяц, мимо валунов, а затем деревьев, пока силы окончательно не покинули, ноги не отказали, а я не упала на пахнущую мхом и грибами землю. Но даже тогда мне хотелось ползти дальше. Некоторое время я лежала на холодном сыром дерне, с трудом переводя дыхание. Сердце выскакивало из груди, легкие горели, в районе шеи ощущалось неприятное покалывание. Я дотронулась до того места, где болело, и потерла кожу – на пальцах остались кровянистые разводы. Ну и ладно, это не самое страшное, что могло быть. Я прикрыла глаза на несколько мгновений, вслушиваясь в звуки леса. Шелест, шорох, стрекотание, жужжание, щебетание – ничто даже отдаленно не напоминало шаги. Только убедившись, что я здесь единственный человек, позволила себе привстать и оглядеться. Увиденное мне не понравилось: бесконечные стволы деревьев на многие мили вокруг, качающиеся на ветру ветви, с которых падали первые листья, медленно сгущающаяся темнота – удручающая картина. Ёширо говорил про перевал и монастырь, но мне пришлось сойти с дороги. Я задрожала и от холода приближавшегося вечера, и от понимания, что, улизнув от преследователя, потерялась. Как же теперь быть? Куда идти? Некоторое время я молча сидела, всматриваясь в кружево еще зеленых кленов и собираясь с силами. Одно было очевидно – здесь нельзя оставаться. Надо попробовать вернуться к дороге. Я подхватила подол и осторожно, постоянно оглядываясь и прислушиваясь, побрела в обратную сторону. По крайней мере, мне казалось, что я шла в правильном направлении. От быстрого бега и страха во рту пересохло и жутко хотелось пить. То и дело я облизывала потрескавшиеся губы, с грустью вспоминая о фляге, что осталась с другими вещами на лошади. «Ничего, – подбадривала себя. – Где-то неподалеку был ручей…» Я шла, шла, шла, но ручей так и не показался, а в лесу стало темнее. С громким уханьем над головой пронеслась огромная черная птица. Я взвизгнула и прижалась к дереву. «Все хорошо. Меня найдут», – повторяла, как молитву, пытаясь не впасть в отчаяние. Странное это было чувство. Еще неделю назад я бы все отдала за возможность сбежать и больше никогда не встретиться с Ёширо. Сейчас же я всматривалась в темноту между стволов деревьев, надеясь увидеть его фигуру. Я хотела, чтобы он был рядом… Это признание далось мне с трудом. Пробираясь среди кустов, я заставляла себя думать об Алексе и папе, но мысли сами уплывали в противоположную сторону. «Чтобы драконы не падали во двор…» Оказывается, он умеет смеяться. Всевышний, что творится в моей голове? Поскорей бы вернуться домой, где все будет, как раньше! Высоко над головой догорели последние алые блики и зажглись первые звезды, а я по-прежнему была в лесу одна. И ручей так и не показался. «Кажется, все бесполезно». Я присела на землю и посмотрела на яркие мигающие огоньки в вышине. Они были почти такими же, как в ту ночь, когда мы стояли на палубе клиппера, мчавшегося на восток, а Артур рассказывал о созвездиях. Глаза сами нашли «покосившийся крест», и я невольно улыбнулась, вспоминая тот вечер. Как говорил Артур: «Если вы однажды захотите сбежать из Хорсы и вернуться в Эльгард, леди, вам надо будет идти или плыть так, чтобы Реан всегда была перед вами…» И усталость как рукой сняло! Реан! Точно! Вот он – призрачный шанс! Я сомневалась, что, следуя на запад, выйду к дороге и тем более – к монастырю… но надо же что-то делать! Решив, что сдаться всегда успею, я вскочила на ноги, немедленно нашла самую яркую звезду Странника и осторожно побрела в почти непроглядной темноте. Почти, потому что то тут, то там временами вспыхивали светлячки, будто хотели озарить мне дорогу. Вскоре я уловила шум ручья и чуть не закричала от радости. Артур, милый Артур! Могла ли я подумать, что твои истории и шутки подарят мне надежду на спасение?! Всевышний, клянусь, если рок миловал этого человека, я попрошу для него у папы достойное вознаграждение! Вдоволь напившись, умыв лицо и протерев покарябанную шею, я отправилась дальше, стараясь не выпускать из виду Реан. Моя дорогая путеводная звездочка! Еще немного, еще чуть-чуть… Но радость омрачилась тревогой. А если Ёширо не будет в монастыре? Вдруг нитторийца убили?.. Мысль была настолько жуткой, что я замерла на месте. Сердце сжалось от страха за него и за себя. Могло ли случиться так, что, решив отправить меня домой, он сам погиб? И теперь я одна во всей Ниттори. Получится ли у меня объясниться с монахами и узнать путь до Гакке? О том, что, выйдя на дорогу, я не пройду и двух шагов, старалась не думать – чужестранка в закрытой стране будет привлекать внимание. Что меня ждет? Может, прав был Гордон, и я действительно проклята? «Пожалуйста, пожалуйста, помогите!» – попросила высшие силы. Просто сейчас мне было важно с кем-то разговаривать. Хотя бы так. Погруженная в мысли о Ёширо, семье и снова о Ёширо, я не сразу заметила, что идти стало легче, и, конечно же, не сразу догадалась – почему… А на лес будто надвигалась волна из мягкого голубовато-серебристого света, который растекался по деревьям, кустам и травинкам. – Что?.. – хотела спросить, когда на ветке показался крохотный полупрозрачный человечек с большой круглой головой. Я оторопело наблюдала, как он садится и смотрит на меня огромными грустными глазами, затем к нему присоединился второй, третий… Залюбовавшись неведомым чудом, я не заметила, что кто-то подошел ко мне со спины и схватил за плечо. Я закричала от неожиданности и осознания, что это не Ёширо, а человек с наполовину закрытым лицом, на лбу которого чернеет рана. Я попыталась вырваться, укусить его, но хватка незнакомца была железной и не позволила мне осуществить желаемое. – Помогите! – прохрипела, глядя на духов, но человечки сидели молча, наблюдая за нашей борьбой. Незнакомец схватил меня за руки, завел их за спину и попытался связать. Я хотела пнуть его по колену, но он резко дернул за волосы – да так, что в глазах потемнело от боли, а в следующий миг я почувствовала, как хватка мужчины ослабла. Нападавший выпустил меня и упал на землю. – Дарин, ты в порядке? – Не думаю, – прошептала, оборачиваясь на незнакомый голос. Передо мной стоял маленький нитториец необъятный в ширину, обернутый темной холстиной, и улыбался. В его руках была обычная палка. – Спасибо! – прошептала, отползая от разбойника. – Кто вы? – Ты меня не узнать? – спросил мужчина как будто слегка обиженно. – Это я – тануки Яэ! – Та-ну-ки? – Угу! Ты кормить меня лепешкой в саду Ёширо? Ты забыть? Я неопределенно пожала плечами, чувствуя неловко. Яэ был слишком колоритным человеком – такие не забываются. Видимо, он ошибся. Но тогда откуда Яэ знает мое имя? Как он сказал? Я кормила его в саду? Всевышний, но я давала лепешку только карпам и… нет, это невозможно! Сама того не желая, я помотала головой. А мужчина, наоборот, радостно закивал. – Да, да! – постучал он правой рукой по груди. – Я оборотень. Один из… – Тану… – О! Зови меня просто Яэ. – Очень приятно, Яэ, – протянула, опираясь о ствол. Почувствовав под пальцами шероховатую кору, немного успокоилась – это реальность, а я по-прежнему жива и даже не сплю. – Ты не бойся, – продолжал тануки. – Я друг. Я не причинить тебе вреда. – Ты уверен? Глаза Яэ округлились. – Только безумец сделать плохо судьбе оками! Я отвести тебя к Ёширо. Оками боится. Ой-ой! Он такое устроил на дороге! Половину леса уже прочесал. Ты, видимо, пойти по ручью, вот он и потерять твой след. Он н