ных полупрозрачных существ, вылезавших из камней, стволов деревьев и цветов. На другую ночь я вновь оказалась в лесу. Вот только он отличался от предыдущего. Волк лежал на земле, положив голову на лапы. Он приоткрыл один глаз, посмотрел на меня и вновь закрыл, продолжив спать. Я стояла рядом с ним, размышляя, что делать, когда услышала знакомый шум. Море. Где-то поблизости. Я пошла в сторону, откуда доносился звук ударявшихся о землю волн, когда волк зарычал. Но первый страх уже отступил, и, не обратив внимания на зверя, я вышла на побережье. Чудовище переминалось с лапы на лапу, будто размышляло – становиться на песок или нет. Наконец, решилось. Я брела вдоль берега, когда увидела, что волны вынесли на берег обломок мачты. Я хотела побежать, но волк зарычал и попытался преградить мне путь. Его лапы оказались в воде. Зверь оскалился, будто не в море угодил, а в огонь. – Отойди! Убирайся, кому сказала! Волк несколько мгновений помялся в нерешительности, а затем отошел. И я увидела, кого он заслонял… На песке, омываемое волнами, лежало тело. Мне бы убежать, но я должна была посмотреть и убедиться, что это не он. Еле живая от страха, я подошла к утопленнику, с ужасом вглядываясь в знакомые черты – высокий, светлые волосы, вот только лица уже не распознать. Я упала на колени, не обращая внимания на волка, заплакала и проснулась посреди противной липкой тьмы чужой комнаты. По щекам катились слезы. Я завернулась в одеяло, стараясь успокоиться. Неужели это был Алекс? «Нет, нет! – уговаривала себя. – Это сон, простой кошмар, в котором воплотились все тревоги и сомнения! Я же выжила! И меч вернулся! Значит, они тоже могли!» Я должна была выбраться отсюда и узнать об их судьбе любой ценой! Куда же делся хозяин замка? К каким демонам его занесло?! Конечно, он догадался, что я собиралась поговорить о семье, и специально прервал разговор. Неужели сейчас он намеренно избегает меня? Хотя нет. Интуиция подсказывала, дело в другом. Каждый день я присаживалась у пруда с изящным мостом и наблюдала за толстыми ярко-оранжевыми карпами, которые лениво переваливались в воде. Я старалась не капризничать, не кричать, не строить из себя принцессу, притворяясь тихой и незаметной, чтобы все успокоились, расслабились и привыкли к тому, что я мирная и покладистая. А сама все время думала и строила планы… Сколько прошло времени? Два рассвета, три, а может, пять? Я запуталась. Где же Ёширо? Этот человек наводил на меня ужас и смущение. Вспоминая его страшный нечеловеческий взгляд, я начинала гореть и ощущала себя зайцем, попавшим в логово, но он был мне нужен. Я долго думала, как заставить его выслушать меня. И, кажется, нашла способ…. Одиночество, замок и непонимание окружающих изматывали, но я решила набраться терпения и осуществить задуманное. Солнце неторопливо скользило к горизонту, когда люди в замке оживились. Неужели вернулся? *** Гонец принес вести о том, что прошедшее не так давно землетрясение, а затем и тайфун повредили плотину. Я поспешил собраться и отправиться в долину, чтобы лично убедиться в том, что полям ничего не угрожает. – Господин, нельзя допускать повторения прошлогоднего неурожая, – осторожно заметил староста. Я был с ним согласен. Рассмотрев повреждения, решил, что как бы мне не хотелось вернуться в замок, стоит задержаться и лично проследить за исполнением моих распоряжений. Летние лунные ночи волновали чуть ли не до потери терпения и разума. Я был опьянен, будто несколько дней подряд злоупотреблял окэ. Желание поскорее оказаться рядом с Дарин кружило голову, как и сила, бурлившая в крови. Я уже забыл, что это такое. Теперь же, когда меч нашелся, я чувствовал целостность и внутренний покой. Даже ками вышли поприветствовать своего хозяина. Мне было приятно увидеть на ее лице не страх, а удивление, когда духи выбрались из своих укрытий. Глядя на ее улыбку, я лишь убедился в правильности своих мыслей – Дарин привыкнет. Ей надо лишь немного времени, чтобы принять перемены. То, с чем она столкнулась на берегу, возможно, было к лучшему. Несколько дней поплачет, а затем прошлое начнет меркнуть, с каждым днем терзая ее все меньше и меньше. Наконец, я вернулся в замок. Расслабившись в купальне и сменив одежду, поспешил на террасу, предварительно отдав распоряжение – накрыть там ужин. Мне хотелось, чтобы Дарин увидела закат. Думаю, ей понравится. Жалко, сейчас не весна. Я представил девушку в саду, когда лепестки кружатся, точно снег, и ложатся на волосы, плечи, грудь… – Господин Ёширо, как здорово, что вы вернулись! Я ждала. Мне бы хотелось поговорить с вами, – сказала она, едва вышла на террасу. – Неужели с первого раза не было понятно, что я не желаю говорить! – ответил ровно, но жестко, чтобы у нее не возникло лишних иллюзий. Недоумение на красивом лице. – Но это неправильно. Я леди и прошу вас! Это как минимум невежливо. Усмехнулся. – Это не Эльгард, Дарин. Если мужчина сказал – нет, значит, нет. Если да – женщина обязана выполнять. И нельзя идти против его слова. В противном случае позор ждет не только ее, но и семью, в которой она выросла, и детей, которых она родила. – Но я не ваша женщина и не собираюсь рожать вам детей! Ёширо, вы кажетесь благородным человеком! Услышьте меня – я замужем!.. Осеклась. В глазах заблестели слезы. Ничего. Пройдет. Со временем все проходит, а прошлое тускнеет. – Моя. – Вы же человек! Войдите в мое положение! Я должна знать о судьбе своей семьи. Я не смогу есть, спать. Я должна знать, живы они или нет… – Вчера были живы, сегодня – нет. Это судьба. Все идет своим чередом. Принятие жизни такой, какая она есть – вот чему нитторийцы учатся с рождения, вам, эльгардцам, тоже не помешало бы постигнуть эту науку. – Я не нитторийка! У меня другие представления о жизни, судьбе, долге. Ёширо, пожалуйста. Я вас… умоляю. Мой отец хорошо заплатит вам! Я не выдержал и расхохотался. – Мне не нужны деньги, Дарин. – А что вам нужно? Папа и Алекс достанут все, что вы пожелаете. А если… если с ними что-то случилось – я единственная наследница. Я исполню любую вашу просьбу! Хотите драгоценности, специи, ткани, корабли, земли? Только скажите! Я богата, моей семье принадлежит огромная торговая компания… – Я желаю тебя. Ужас на лице. Я направился к ней. Несколько мгновений Дарин колебалась. А затем сорвалась с места и, подбежав к краю террасы, выпалила: – Если ты не отпустишь меня, я прыгну! Золотистые лучи закатного солнца, точно ленты, вплелись в рыжие волосы, заставляя их блестеть еще ярче. Ветер теребил полы кимоно цвета гортензии, делая ее похожей на бабочку, которая вот-вот вспорхнет и улетит… бабочку, жизнь которой исчисляется мгновениями. Я старался поймать испуганный взгляд широко распахнутых глаз, сохраняя видимость спокойствия. Сердце же тревожно сжалось. Вот только мной нельзя манипулировать. – Что ж, – сказал как можно равнодушнее, присаживаясь на татами. – Мне, как воину, понятно твое смелое решение. Как бы мне ни было больно, я уважаю и принимаю его. *** Я подошла к краю и посмотрела вниз на почти черные камни. «Уважаю и принимаю…» Что это означает? Он позволит мне прыгнуть? Как же так? Я оторвала взгляд от брусчатки и обратила его на Ёширо. Он спокойно смотрел на меня и терпеливо ждал. Неужели я ошиблась, и ему все равно? Но он же говорил, что я – его! Как же так? Почему? Значит, план провалился? Теперь у меня нет ни малейшей возможности выбраться из замка и покинуть его жестокого хозяина живой. Ветер прикоснулся к лицу, словно прохладная ладонь дотронулась до кожи. Я вспомнила маму. Она всегда так делала, когда я грустила – присаживалась рядом и поглаживала мои волосы, щеки. Мама, папа, Алекс… Чем для меня обернулась моя мечта? Обидно. С каждым ударом сердца чувства обострялись. Я видела, как медленно плывут облака причудливой формы, ощущала сладковатый волнующий запах цветов, разливавшийся в вечернем воздухе. Из леса выпорхнула птица. Она собиралась взмыть в небо, но уже в следующий миг ее настигла черная стрела ястреба. Я вздрогнула от неожиданности. Неужели это конец? – Долго думаешь, – прошептал Ёширо на ухо. От его голоса по коже пробежали мурашки. – Вы, эльгардцы, слишком цепляетесь за жизнь. Она для вас самая большая ценность, поэтому вами так легко управлять. Его руки легли на мою талию и крепко сжались вокруг нее, а затем я почувствовала, как меня поднимают. Несколько мгновений я висела над пропастью, точно котенок, которого держат за шкирку, с ужасом понимая – одно неосторожное движение, и мы полетим. Одно его желание – и я полечу. Но Ёширо вернул меня обратно. – Никогда не кидайся громкими словами и пустыми обещаниями, Дарин, – сказал он, поворачивая меня к себе и проводя пальцем по губам. – А если бросила – будь готова выполнить их. В противном случае тебе всегда помогут. Здесь никто не будет уговаривать тебя передумать или кричать «Одумайся!» Я стояла, зажмурившись и сжавшись, будто меня сейчас изобьют. По щеке катилась предательская слеза. А он наклонился и поцеловал, выпивая соленую каплю. Ноги подкосились – слишком сильным было потрясение, а затем последовавшее за ним разочарование и странные чувства, шевельнувшиеся где-то глубоко внутри от прикосновения на удивление мягких губ. Он взял меня на руки и понес в сторону замка. – Почему я не смогла? – прошептала, прижимаясь к его груди и вдыхая уже знакомый аромат хвои. – Потому что ты не нитторийка, – ответил Ёширо. – Вера эльгардцев это порицает. – Я не верующая. – Но ты впитала представления о жизни и морали с молоком матери. Я кивнула, соглашаясь с его доводом. – Откуда ты все это знаешь? Язык, вера, мораль? Откуда? – Я не всегда находился в замке, – сказал Ёширо, переступая порог комнаты. Немного подумав, он добавил: – А еще у меня был друг. Его забавляли споры с вашими жрецами. Он положил меня на кровать и присел рядом. – Дарин? – Да. – Не вздумай сбежать. Я нашла в себе силы, чтобы повернуть голову и посмотреть ему в глаза. Черные. Чернее, чем та брусчатка, укрытая тенью. Зачем он это сказал? Догадался о моих мыслях? – Ты не понимаешь, – ответила, прикрыв глаза. – Мне не дает покоя кошмар. – Какой? – Человек в море. Алекс