В ту ночь я так и не легла. Некоторое время стояла у окна, смотрела на скалу, черневшую на фоне неба, усеянного яркими звездами, – почти такого же, как в тот вечер, когда Алекс признался мне в любви, – и наблюдала, как поднимался округлившийся месяц, осветивший острую вершину, внутренний двор и кусочек сада. Я вслушивалась в дыхание нитторийца и, убедившись, что он спит, решила попробовать выйти из комнаты. Не знаю, на что я рассчитывала. Пожалуй, на шальную удачу. Но она была не на моей стороне – стоило приоткрыть дверь, как путь преградила рука с обнаженным оружием. – Дэте ва икемасен! – сердито сказал воин. И я поспешила отойти и спрятаться за одну из перегородок. «Если бы я хоть что-то понимала! – думала, разглядывая очертания нарисованных гор и солнца. – Если бы я была такой же умной, как Алекс, и такой же предприимчивой, как папа, я бы наверняка нашла выход! Но я не они, и их нет рядом…» И вновь я чуть не оказалась во власти отчаяния. Неужели я никогда отсюда не выберусь? Неужели никогда не узнаю, жива ли моя семья? Мне было страшно от понимания, что я больше не увижу смеющихся глаз мужа, не услышу голоса отца, не получу письма от дедушки. Перегородки на окнах показались решеткой. Ненароком я обратила внимание на меч, лежавший рядом со спящим Ёширо. Я могла бы его взять… Это было так заманчиво – встать, дотронуться до клинка и… и что дальше? Я посмотрела на мужчину. Лунный свет озарял половину лица моего пленителя, черты которого расслабились, смягчились, превращая нитторийца в совсем незнакомого человека. Я бы сказала – красивого, если бы он не был олицетворением страха, заточения и принуждения. Устроившись на соломенном мате, где не так давно пила чай, и прижав колени к груди, я погружалась в пучину безысходности, когда мне показалось, что послышался шорох. Мне бы испугаться, но я была такой уставшей, что ничего, кроме равнодушия, не чувствовала. С мыслями о том, что «все равно» и «уже неважно», я уснула… …Комната была залита лунным светом. Казалось, он проникал в каждый уголок помещения, не прогоняя тьму, но присыпая ее серебристым сиянием. Ночью поднялся ветер. Я слышала, как шуршат листья, но не чувствовала прикосновений воздуха к себе, хотя подол халата колыхался. Рядом в позе эмбриона лежало мое тело. Странно было смотреть на саму себя – ни живую ни мертвую. Но еще страннее и ужаснее – видеть рядом со своей головой две огромные лапы и черную лохматую морду чудовища. Я хотела закричать, но голос не слушался. Следующим желанием было сорваться с места и умчаться без оглядки в любом направлении. Куда угодно, лишь бы подальше от клыков и этих необычных глаз! Но разве можно убежать от самой себя – такой маленькой и беспомощной по сравнению с ночным монстром? «У меня же есть амулет!..» «Был», – поправила память, подкидывая картины из недавнего прошлого, в котором крестьянин перерезал шнурок, отнимая подарок могульца. Неужели никто и ничто меня не защитит? Сама того не ожидая, я вспомнила про нитторийца и острый меч, лежавший рядом с ним. Я повернулась, намереваясь броситься к кровати, но ни Ёширо, ни оружия в моем сне не оказалось. А зверь тем временем смотрел на меня темными глазами с золотистыми прожилками и скалился, будто усмехался. Его голова медленно наклонялась к моей. Я вздрогнула, почувствовав легкое прикосновение ко лбу, и проснулась. В комнате было темно. В воздухе разливался запах сырости, будто вот-вот пойдет дождь. Некоторое время я лежала, боясь пошевелиться и обнаружить над собой клыкастую волчью морду. Опасения мои были в какой-то мере обоснованными, так как я уловила странные звуки за бумажной стеной. Лишь спустя несколько мгновений распознала в них легкие человеческие шаги, а затем скрип дверных петель. Жутко хотелось подойти к окну, а лучше – отправиться в купальню и смыть пот, выступивший от духоты и ужаса. Но я продолжала лежать на соломенном мате. Наконец, когда боль в теле стало невозможно игнорировать, я с опасением приподнялась и осмотрелась по сторонам. Никого. Ни чудовища, ни Ёширо. Оба страшных создания покинули меня с первыми проблесками утра. Демоны! Я бы душу сейчас отдала за возможность вернуть подаренный амулет или меч, а еще лучше – сбежать! Стоило мне подняться, как дверь отворилась, впуская в покои Айю и служанок с лоханью, кувшинами и завтраком. После утренних процедур и чая с рисовыми лепешками, политыми медом, мы вышли во двор. Здесь с каждым мгновением становилось все темнее и темнее. Казалось, что вот-вот, не в этот миг, так в следующий, небо обрушится на землю. Напряжение, разлитое в застывшем горячем воздухе, передалось и мне, стрелявшей глазами по сторонам в надежде заметить хозяина замка. – Извините, а вы не знаете, где господин Ёширо? Мне надо с ним поговорить, – спросила, когда мы спустились на первый этаж. – Сумимасен, нан дес ка? – Господин Ёширо. Ё-ши-ро. – А! – улыбнулась Айя и пропела: – Оякатасама ва тани э икимащта. Всевышний! Неужели, кроме Ёширо, здесь никто не знает эльгардского? Раздосадованная, я пошла в случайно выбранном направлении, с трудом сдерживая гнев. Женщина молча следовала за мной и улыбалась. Казалось, любезная улыбка никогда не покидала ее спокойного лица. Я же смотрела на нее и не могла понять, что на самом деле думает нитторийка. Как относится ко мне – чужестранке, свалившейся на ее голову? Помнится, Ёширо говорил, что иноземцев здесь не любят. Попытки разговаривать жестами давались тяжело, так как у меня не было ни малейшей опоры для начала освоения языка, который необходим для обретения свободы. Параллельно я старалась изучать замок. Где стоят воины? В каком количестве? Чем занимаются? Еще я подумала, что стоит обратить внимание на то, когда они меняются… Ноги сами принесли меня в сад. Бродя по каменным дорожкам, останавливаясь у вишен и персиков, я думала: где он заканчивается? Можно ли по деревьям перебраться через стену? Я была готова рискнуть, хотя прежде никогда ничего подобного не делала. Я шла вперед, пока не оказалась у края обрыва, огороженного валунами в половину человеческого роста. Отсюда открывался вид на зеленую долину, пересеченную серо-голубой рекой. Отвесный склон уходил на сотни метров вниз. И не было ни малейшего шанса спуститься. И все же я упрямо всматривалась в трещины, выступы, пока разум не победил, заставляя отбросить безумную идею. К обеду набухшее небо разродилось дождем. Мы с Айей поспешили спрятаться. Одна из служанок так торопилась, что поскользнулась на мокрой дорожке, упав на траву. Видевшие это стражники расхохотались. Я помогла пунцовой девушке подняться. – Оригато гозаимас, – прошептала она. А вода хлынула стеной, и к тому моменту, как мы добрались до замка, я промокла до последней нитки. Пришлось сушиться, переодеваться, согреваться. Женщины о чем-то тихонько переговаривались. Меня же раздражала их болтовня, и когда я осталась в мнимом одиночестве за бумажной стеной, вздохнула почти с облегчением. Ёширо так и не появился. Потянулся второй день, третий, похожий на предыдущий, как близнец. Чего нельзя было сказать о ночах. Так или иначе, но я оказывалась рядом с волком, цвет глаз которого во время наших встреч менялся от янтарного до черного с золотистыми прожилками. На самом деле я лишь называла его «волком», так как существо было на него похоже. Однако черный зверь превосходил своих сородичей размерами. А еще я заметила, что у него на голове выступали два небольших рога, которых я раньше не видела. В одну из ночей чудовище махнуло головой, будто предлагало мне идти за ним. Я не удержалась и прыснула. Нашел сумасшедшую! Я помотала головой и намеревалась уйти в другом направлении, но волк прыгнул и преградил мне путь. «Это сон. Это только сон, – напоминала я себе. – Даже если он меня съест, я проснусь в комнате, а значит, бояться нечего». Я отвернулась от чудовища и пошла в противоположную сторону, как оказалось, в нужную, так как волк неторопливо последовал за мной. С каждым шагом я все дальше и дальше углублялась в лес. Кроны плотнее смыкались над головой, но свет луны проникал сюда и освещал дорогу между деревьями. Я шла до тех пор, пока не вышла на поляну, посреди которой высилась каменная горка, определенно кем-то сложенная. Стоило мне подумать об этом, как что-то мигнуло. Светлячков становилось все больше и больше. А я пригляделась и обнаружила, что это вовсе не насекомые… это, это… я задумалась, подбирая правильное слово, и проснулась. Впервые ощущение от сна было приятным. Я не чувствовала себя измотанной или напуганной. Скорее мне было обидно, что не смогла получше рассмотреть духов – так я назвала про себя кр