Саламандра чуть приподняла голову, кивнула — и в тот же миг впереди что‑то блеснуло.

Я вышла на небольшую поляну, залитую мягким, но каким‑то тусклым светом. В центре рос древний дуб — но он выглядел… неправильным. Его кора казалась выцветшей, почти серой, ветви поникли, листья висели безжизненными клочьями, будто весь цвет и жизнь были из них высосаны. Даже тени под деревом выглядели плоскими, лишёнными глубины.

А у подножия дуба я увидела источник. Вода в нём не струилась — она стояла неподвижно, покрытая сероватой плёнкой, похожей на пепел. Вокруг не росло ни травинки, ни цветка — только голая, потрескавшаяся земля.

— Что с ним случилось? — прошептала, чувствуя, как у меня сердце сжимается от жалости.

Эллари на запястье встревоженно зашевелилась, её чешуйки чуть засветились тёплым оранжевым светом.

— Он умирает, — тихо прошелестела саламандра, как порыв лёгкого ветерка в моей голове, но я смогла ясно её услышать. — Источник жизни заколдован. Без его силы дуб угасает, а с ним — и часть леса.

Опустившись на колени у края источника, дотронулась до воды. Она была холодной и мёртвой на ощупь.

— Мы можем помочь? — спросила, глядя на Эллари.

Саламандра кивнула, соскользнула с запястья и осторожно коснулась источника своим хвостом. Вода зашипела, но Эллари не отпрянула. Она начала медленно нагревать его, своим внутренним огнём.

Вдруг чётко поняла, что нужно делать. Сложила ладони лодочкой и начала аккуратно снимать серый налёт. Он отходил тяжело, словно присох к поверхности. Но я продолжала, заметив, что вода под налётом начинала чуть мерцать.

Пальцы дрожали, спина затекла, но останавливаться, было нельзя. С каждым снятым клочком пепла воздух становился чище, а в груди разливалась странная уверенность: я должна это сделать. Не только для дуба — для всего леса.

Когда последний клочок пепельной плёнки был убран, произошло чудо. Вода заискрилась изнутри, забила сильнее, выплеснулась через край и потекла тонкими ручейками по сухой земле.

Дуб вздрогнул. Я почувствовала это всем телом: слабый толчок, будто сердце, которое долго не билось, сделало первый удар. Серая кора начала менять оттенок: появились первые проблески коричневого, затем — намёк на зелёный в молодых почках. Ветви медленно распрямились, а листья зашелестели, наполняясь силой.

Над поляной разлился тёплый золотистый свет. Дуб склонил одну из ветвей, и с неё упал маленький жёлудь, сияющий – мягким, жёлтым цветом. Он упал прямо ко мне в ладонь.

— Посади его в месте, которое этого достойно, — прозвучал глубокий, спокойный голос в моём сознании. — Он вырастет в дерево силы, которое защитит слабых и даст приют тем, кто потерял дом.

Сжимая жёлудь в ладони, почувствовала его тепло. В этот миг осознала: это не просто подарок. Это обещание. Обещание жизни там, где её не было. И я поклялась себе, что найду для него самое достойное место.

Кристалл в его руке почти вибрировал, отдаваясь мелкой дрожью в ладони, а его свет стал настолько ярким, что отбрасывал голубоватые блики на мох и корни деревьев.

— Рядом, она совсем рядом…— прошептал Даррен, и в груди его вспыхнула искра надежды, разгоняя тьму тревоги, что терзала его всё это время.

Даррен ускорил шаг, затем побежал, перепрыгивая через корни и обходя огромные валуны, поросшие мхом. С каждым шагом пульсация кристалла усиливалась, ведя его вперёд. Он чувствовал — — её магию, дыхание, страх, который теперь сменялся надеждой. Он ощущал, как энергия Лианы переплетается с его собственной, создавая невидимую связь, прочную, как сталь, и нежную, как первый цветок.

Лес вокруг него тоже двигался: цветы раскрывали лепестки вслед за его шагом, птицы срывались с веток, словно указывая путь. Магия Лианы оставляла след — слабый, но уловимый для того, кто искал её всем сердцем. Воздух наполнился её ароматом — смесью полевых цветов и чего-то неуловимо родного, что заставляло сердце биться чаще. Деревья слегка склонялись, пропуская его, а ветер шептал на своём, забытом языке, подбадривая и направляя.

Наконец, деревья расступились, и он вышел на небольшую поляну, залитую мягким светом. В центре рос древний дуб, его ветви сплетались в причудливый узор, а у подножия…

Даррен замер. Там на краю поляны, стояла Лиана. Она выглядела уставшей, но целой и невредимой. Её волосы растрепались, платье местами порвалось, но глаза сияли, когда она увидела его. В них читалось столько эмоций — облегчение, радость, неверие, что он действительно здесь, рядом.

Он на мгновение замер, впитывая этот образ: её растрёпанные волосы, бледные щёки, но сияющие глаза. Всё в ней было таким родным, таким живым, что в груди защемило от нежности.