Любовь никуда не ушла. Она просто трансформировалась. Перестала быть эгоистичной, собственнической, требующей идеальности. Рома совершил ошибку, за которую поплатились мы все. Но он не бросил своего ребенка. Он взял на себя эту ответственность, пока биологическая мать сбежала в туман. И за одно это я не могла его не уважать.

За окном начало медленно светлеть.

Я не сомкнула глаз ни на минуту.

Около семи утра в коридоре послышались торопливые шаги. Дверь моей спальни резко распахнулась.

На пороге стояла Света. Растрепанная, с дикими глазами.

— Кира?! — громким шепотом выдохнула она, бросаясь к кровати. — Господи, я вырубилась! Как она? Она кричала?

— Ш-ш-ш, — я приложила свободный палец к губам и улыбнулась. — Всё хорошо. Она спит.

Света замерла у края кровати. Её глаза округлились от шока, когда она увидела абсолютно спокойную, мирно сопящую Виту.

— Спит?

— Я просто с ней поговорила.

Света осела на край кровати, закрыла лицо руками и вдруг беззвучно заплакала. Это были слезы абсолютного, тотального облегчения.

Я осторожно погладила Свету по плечу.

— Иди умойся, выпей кофе. Я побуду с ней.

— Кир… — Света подняла на меня заплаканное лицо. — Я не знаю, как тебя благодарить. Ты… ты просто ангел. После всего, что было… после того, как эта тварь всё разрушила… ты лежишь здесь с его ребенком. Ромка просто с ума сойдет, когда узнает.

Я покачала головой, и моя улыбка немного померкла, уступая место спокойной, взвешенной решимости.

— А вот говорить ему ни чего не нужно. Когда он прилетает?

— Говорит через неделю

— Отлично, — я медленно, стараясь не разбудить девочку, начала выбираться из-под одеяла. — Значит так. Я пока останусь тут. Помогу тебе и Надежде Александровне. Вы выспитесь и придете в себя.

Света смотрела на меня с таким благоговением, словно я действительно спустилась с небес.

— А когда Рома вернется? — робко спросила она.

Я выпрямилась, поправила халат и посмотрела на спящую малышку. Сердце предательски дрогнуло, но я уже приняла решение.

— А когда он вернется, я уеду.

— Кира, но почему? Вы же должны поговорить! Он места себе не находил! Он как робот жил — только работа, суды с этой Анжеликой и клиники для Виты. Он любит тебя, Кир!

— Я знаю и я его люблю. Но нам нельзя сейчас быть вместе, Света. Посмотри на неё.

Я кивнула на ребенка.

— Ей сейчас нужен отец. На все сто процентов. Ему предстоит пройти через ад — операции, реабилитации, бессонные ночи, страх потерять её в любую секунду. Если я останусь, я стану отвлекающим фактором. Я буду тянуть его внимание на себя. Начнутся качели, старые обиды, выяснения отношений… А этой девочке нужен отец, который будет сфокусирован только на её выживании. Я не имею права сейчас вклиниваться в их жизнь.

Света слушала меня, кусая губы, и по её щекам текли слезы. Она понимала, что я права.

— Это несправедливо.

— Жизнь вообще редко бывает справедливой, — я горько усмехнулась. — Иди спать, Свет. Я подежурю.

Она обняла меня и, пробормотав сбивчивые слова благодарности, ушла в свою комнату.

Роман

— Ты, блять, серьезно сейчас, Майкл? Ты думаешь, я эту бумагу подпишу?!

Я с такой силой швырнул толстую папку с документами на стол из красного дерева, что тяжелая стеклянная пепельница жалобно звякнула и съехала на край.

Майкл, наш американский партнер, с которым мы пять лет назад поднимали сеть клубов в Майами, даже не вздрогнул. Он лишь поправил манжеты своей идеально выглаженной рубашки и откинулся в кресле, глядя на меня со спокойствием сытого питона.

— Это бизнес, Роман. Ничего личного. Ты отсутствовал почти год, решая свои проблемы в России. Ден тоже мотается туда-сюда. Вы нарушили условия операционного управления. Совет директоров принял решение о реструктуризации долей. Мы забираем контрольный пакет.

Я оперся костяшками пальцев о столешницу, нависая над этим лощеным ублюдком. Внутри меня всё кипело от бешенства.

— Вы пытаетесь отжать наши с Деном клубы, — процедил я, глядя прямо в его бесцветные глаза. — Воспользовались тем, что мне пришлось срочно вылететь в Москву по семейным обстоятельствам, и решили провернуть рейдерский захват через юридические лазейки.

— Мы спасаем бренд, — невозмутимо парировал Майкл. — Подпиши бумаги, забери свои отступные. Это щедрое предложение.

— Я вытру этими бумагами задницу, Майкл. А потом мои адвокаты вытрут пол тобой и твоим советом директоров.