А его глаза… Господи, в его глазах плескалась такая дикая, первобытная паника, что у меня перехватило дыхание.

Он увидел меня и рванул навстречу. В несколько огромных шагов преодолел расстояние между нами.

— Ром, ты чего…

— Что с ней? — выдохнул он. Голос дрожал. Настоящий, огромный, железный Романов прямо сейчас трясся от страха, как мальчишка. — Кира, не молчи! Что сказал врач?! Почему ты не брала гребаную трубку?! Я чуть с ума не сошел, пока ехал!

— Ром, тише, ты её разбудишь. Всё хорошо.

— Хорошо? Ты пишешь «мы на ЭХО» и исчезаешь с радаров на два часа!

— У меня был отключен звук в кабинете, — спокойно ответила я, глядя в его безумные глаза. — Ром, выдыхай. Врач сказал, что всё стабильно. Регургитация не растет, сердце справляется. Операция сейчас не нужна, мы просто растем и наблюдаемся. Слышишь меня? С ней всё в порядке.

Рома замер.

Он смотрел на меня снизу вверх, переваривая информацию. Воздух со свистом выходил сквозь его стиснутые зубы. Медленно, очень медленно безумный огонь паники в его глазах начал гаснуть, уступая место бесконечному, тяжелому облегчению.

Он опустил голову, прижавшись лбом к пластиковому козырьку автолюльки, и издал глухой, надломленный звук.

— Зачем ты это делаешь, Кира? — тихо, с какой-то безысходной нежностью спросил он.

— Что делаю?

— Становишься абсолютно незаменимой. Для нас обеих.

Я посмотрела в его потемневшие штормовые глаза, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в легкой, но абсолютно уверенной улыбке.

— Я же говорила тебе, дядь Ром. Бог любит троицу. И на этот раз я никуда не уйду. Поехали домой.

Кира

— Давай, Виталина Романовна! Я в тебя верю! Ну же, еще одно усилие!

Я ползала на коленях по огромному, мягкому развивающему коврику, расстеленному посреди гостиной, и не сводила объектива телефона с моей маленькой чемпионки.

Вите исполнилось полгода.

Моя девочка, которой пророчили отставание в развитии и больничные стены, прямо сейчас доказывала всему миру, что гены Романова — это не пустой звук. Она была настоящим бойцом. Щеки наела такие, что из-за них почти не было видно ушей, а её серые, штормовые глаза смотрели на мир с абсолютной, железобетонной уверенностью.

Последние две недели она упорно пыталась оторвать свой тяжеленький памперс от пола. Она кряхтела, краснела, злилась, смешно клевала носом в коврик, но не сдавалась.

И вот сейчас, пока я держала перед ней яркую музыкальную неваляшку, это наконец случилось.

Вита оперлась на пухлые ручки, подтянула под себя коленки и… встала на четвереньки.

Она замерла, покачиваясь из стороны в сторону, словно крошечный, неуклюжий медвежонок, пытающийся поймать баланс. Её личико было невероятно сосредоточенным. А потом она сделала это — один неуверенный, резкий рывок вперед. Шлепнулась на пузо, но пальчиками всё-таки дотянулась до неваляшки, победно зажав её в руке.

— Да! Умница моя!

Я отбросила телефон, подхватила Виту на руки и начала покрывать поцелуями её пахнущие молоком и печеньем щеки. Малышка заливисто, беззубо рассмеялась, хватая меня за волосы.

Я была счастлива до одури.

Схватив телефон, я быстро обрезала видео и отправила его в наш с Ромой чат.

Подписала: «Твоя дочь только что пошла на штурм неваляшки. По-моему, техника идеальная. Ждем контракт с UFC».

Ответ прилетел ровно через десять секунд. Видимо, у владельца элитного бойцовского клуба все совещания останавливались, когда приходило сообщение с пометкой «Вита».

Рома: «Моя школа. Спину держит ровно, дистанцию чувствует. Вечером привезу ей новую игрушку в награду. Вы молодцы, мелкая».

Я смотрела на эти два слова — «вы молодцы» — и глупо улыбалась экрану.

Несколько месяцев мы прожили в этом доме под одной крышей.

За это время мы превратились в идеальную, слаженную команду. Мы вместе ездили по врачам (Лев Борисович был в восторге от Витиной динамики), мы по очереди вставали к ней по ночам. Мы завтракали вместе, обсуждали дела его клуба и мои контракты, которые Алиса снова начала потихоньку присылать.

Со стороны мы казались идеальной семьей.

Надежда Александровна и Александр Иванович, когда приезжали в гости, смотрели на нас такими умильными глазами, что я прямо видела, как в их головах уже составляется список гостей на свадьбу. Они даже пару раз ненавязчиво спрашивали, какое кольцо мне больше нравится — из белого золота или платины.

Но была одна крошечная, просто микроскопическая проблема.