— Мне всё равно, Ром. Я вычеркнула его из своей жизни. Как и тебя.

— Меня ты, видимо, плохо вычеркивала, раз я сейчас сижу перед тобой в спальне моих родителей, — я позволяю себе легкую, грустную усмешку и медленно поднимаюсь.

Смотрю на неё сверху вниз. На эту сильную, красивую, бесконечно упрямую женщину, которая стала дочерью моим родителям, пока я отсутствовал.

— Спасибо тебе. За маму. За отца. За то, что приезжала к ним. Я перед тобой в таком долгу, что жизней не хватит расплатиться.

Она пожимает плечами, не глядя на меня.

— Я делала это для себя. Они дали мне ту семью, которой у меня никогда не было. Ты тут ни при чем.

— Пусть так.

Делаю шаг к двери, понимая, что на сегодня лимит откровенности исчерпан. Мы оба устали. Мы не решим семь лет непонимания за один вечер.

Взявшись за ручку двери, я оборачиваюсь.

— Снимай свое кольцо, Кира.

Она вскидывает голову, её глаза гневно вспыхивают.

— Не указывай мне, что делать! Моя личная жизнь тебя не касается! Тони…

— Твой Тони — дешевый клоун, которому нужен только твой статус, — жестко перебиваю, отрезая её возражения. — И ты сама это знаешь. Ты прячешься за него, как за картонную ширму. Но я больше не в Америке. И я больше не собираюсь играть в благородство.

— Это угроза? — щурится.

— Это факт, мелкая. — позволяю себе короткую, собственническую улыбку. — Мы будем работать вместе. Мы будем видеться. И я буду рядом. Привыкай.

Выхожу из комнаты, тихо прикрывая за собой дверь.

В коридоре пахнет мамиными пирогами, откуда-то снизу доносится басистый смех отца и звонкий голос Светки.

Дом. Я наконец-то дома.

И моя женщина — тоже здесь. Осталось только заставить её в это поверить.

Роман

Уснуть я так и не смог.

Кровать в моей старой комнате казалась неудобной, воздух — слишком душным, а мысли в голове крутились со скоростью центрифуги. Я ворочался с боку на бок, пялился в темный потолок и раз за разом прокручивал в памяти сегодняшний день.

Наш ужин прошел просто возмутительно весело.

Спустившись вниз после нашего с Кирой разговора, я ожидал увидеть напряжение, неловкие взгляды или хотя бы ледяную отстраненность. Но нет. Как только Кира переступила порог кухни, «Снежная королева» испарилась.

Она была здесь абсолютно своей. Словно и не было этих семи лет. Словно мы не стояли полчаса назад в спальне, выплевывая друг другу в лицо старые обиды. Она шутила с отцом, смеялась над мамиными историями, помогала убирать со стола с такой легкостью, что у меня скулы сводило от диссонанса.

А потом были близнецы. Светкины пацаны вымахали в здоровых двенадцатилетних лбов, у которых на уме были только гаджеты и спорт. Но стоило Кире взять в руки геймпад от приставки, как они превратились в её преданных фанатов.

Я сидел в кресле, попивая чай, и наблюдал, как эта звезда глянца, лицо элитных брендов, с азартом рубится в Mortal Kombat, выкрикивая ругательства, когда её персонажа зажимали в углу.

Она смеялась так звонко и искренне, что у меня щемило в груди. Я вспомнил, как мы с ней играли в ту же самую приставку в квартире Егора. Только тогда она проигрывала, а сейчас раскидывала племянников на раз-два.

В этом доме её любили. Искренне, глубоко и без всяких условий. А я сидел и чувствовал себя зрителем на чужом празднике.

Ближе к трем часам ночи я окончательно понял, что сон мне не светит. Тишина дома давила на барабанные перепонки.

Я откинул одеяло, натянул спортивные штаны и футболку и бесшумно вышел из комнаты. Спустился по скрипучей деревянной лестнице на первый этаж, стараясь не разбудить родителей. Мне нужен был воздух. Холодный, отрезвляющий воздух.

Я толкнул входную дверь и вышел на крыльцо.

В темноте ночи, на верхней ступеньке, тускло мерцал красный огонек.

Света.

Зараза, так и не бросила.

Я поежился от ночной прохлады и тяжело опустился на деревянные доски рядом с сестрой.

Она выпустила струйку сизого дыма в темное небо, даже не вздрогнув от моего появления.

— У меня прям дежавю, — тихо произнесла Света, не поворачивая головы.

Я усмехнулся. Коротко, глухо.

— Да уж…