— Физически — да. Но это только фундамент, Ромыч, — Ден подходит ближе, опираясь локтем на стойку администратора, выполненную из черного мрамора. — Мы вбухали сюда огромные бабки. Чтобы отбить инвестиции, нам нужны люди. И не просто парни с улицы, которые хотят помахать кулаками, а те, кто готов платить за эксклюзив. Нам нужен статус. Закрытая тусовка.

Я опираюсь спиной о клетку и скрещиваю руки на груди, внимательно глядя на партнера.

— Предлагаешь нагнать селебрити?

— Именно! Нам нужна агрессивная, но красивая пиар-кампания, — Ден щелкает пальцами. — Громкое открытие. Чтобы о нас говорили везде. Актеры, бизнесмены, золотая молодежь. Нам нужна акула пиара, которая соберет здесь весь московский бомонд и сделает клуб модным местом. Ты же русский, Рома. Вспоминай, есть у тебя кто-то на примете? Кто тут заправляет элитными связями?

Слова Дена повисают в воздухе, а в моей голове, словно по щелчку, всплывает одно имя.

Единственный человек в этом городе, которого я знал из той, глянцевой сферы.

Та самая женщина, которая однажды разглядела в сломанной девчонке потенциал и сделала из Киры знаменитую модель.

Хваткая, беспринципная и пробивная.

— Кажется, есть один человек.

Напряжение, которое немного отпустило меня по дороге из аэропорта, снова тугим узлом сворачивается в животе.

— Да ладно?

— Её зовут Алиса. Она крутится в этой тусовке, знает всех и умеет делать из имен бренды. Если кто и сможет организовать нам нужную аудиторию и громкий пиар, то только она.

— Звучит как джекпот! — Ден хлопает в ладоши, явно воодушевленный. Глаза горят азартом бизнесмена. — Находи ее номер, Ромыч. Договаривайся о встрече, предлагай любые проценты. Нам нужно это открытие.

Я молча киваю и достаю телефон.

Пальцы по привычке находят в облачном хранилище старую, давно заброшенную записную книжку.

Смотрю на экран, чувствуя, как внутри скребутся демоны, которых я так старательно усыплял долгими тренировками и боями в клетке.

Связываясь с Алисой, я прекрасно понимаю, по какому тонкому льду собираюсь пройти.

Эта женщина — прямая ниточка к Кире. К той самой недосягаемой звезде с холодными глазами, чей билборд встретил меня в Шереметьево. И к той самой девчонке, которая семь лет назад выпотрошила мне душу в моей же спальне, разбив её вдребезги.

Я приехал в этот город лечиться от прошлого. Оставить спорт позади и начать новую жизнь солидного бизнесмена. Но, кажется, прямо сейчас я собираюсь добровольно попросить еще одну порцию яда.

Нажимаю на кнопку вызова и подношу телефон к уху.

Гудки идут долго.

Я уже почти решаю сбросить, как вдруг на том конце раздается знакомый, чуть хрипловатый женский голос, в котором всё так же сквозит деловой цинизм:

— Слушаю. Время — деньги, так что давайте по сути.

— Привет, Алиса. Это Романов. Я вернулся. И мне нужна твоя помощь.

На том конце провода повисает тяжелая, звенящая пауза.

— Охренеть, — наконец выдыхает Алиса. — Восставший из мертвых. А я-то думала, чье появление быстрее взорвет этот город — пришельцев или твое. Ну, здравствуй, Рома. Что-то мне подсказывает, что помощь тебе понадобится не только с пиаром.

— Только с пиаром Алис. Только с пиаром.

Кира

— Свет — дерьмо.

Слова падают в звенящую тишину студии.

Фотограф, модный мальчик в нелепой панаме, бледнеет и судорожно опускает свою дорогущую камеру.

— К-кира… — блеет он, поправляя очки. — Но мы выставили схему по референсам. Это концептуальный жесткий свет, он подчеркивает скулы…

— Он подчеркивает твою бездарность, — отрезаю, сбрасывая с плеч тяжелый пиджак, который на меня напялили стилисты. — У меня под глазами тени такие, будто я неделю пила в подворотне. Я не буду сниматься в этом убожестве. Переделывайте. У вас десять минут, иначе я уезжаю.

Я разворачиваюсь на высоченных шпильках и, не оглядываясь, иду в сторону своей гримерки.

Вся съемочная площадка замирает, боясь лишний раз вздохнуть.

Я физически чувствую их спиной: испуганные взгляды, затаенную ненависть и раболепие.

Идеально. Пусть боятся. Страх экономит мое время.

Едва я успеваю сесть в кресло перед зеркалом, как в гримерку влетает моя ассистентка Лера — зашуганная студентка с вечно трясущимися руками.

— К-кира Александровна, ваш матча-латте на миндальном молоке… — она протягивает мне картонный стакан.