Мальчишки уселись рядом с нами и ещё долго болтали, наперебой перескакивая с одной темы на другую, то рассказывая, как дядя Эрэйн устроил им поездку по городу и разрешил посмотреть на смену дворцового караула, то как Виола учила их играть в карточную игру и при этом, разумеется, проигрывала специально, чтобы Арт не расплакался. Арт возмущался и громко кричал, что Фил это все придумал.

Оказалось, что Виола ещё и водила их в зимний сад, где Арт едва не свалился в декоративный пруд.

А ещё она читала им по вечерам вслух, но не сказки, а какие-то старые приключенческие хроники, и мальчишки после этого стали строить из подушек корабли и брать штурмом гостиную.

Я слушала их и почти не ела. Просто смотрела. На детей. На Рейгарда.

В нашу первую ночь, когда дети наконец уснули и дом стих, Рейгард вошёл в мою лабораторию, когда я перебирала привезённые из Леса травы, и попросил у меня зелье, заглушающее истинную связь.

Я подняла взгляд.

— Я хочу, чтобы ты не думала, что я рядом с тобой только потому, что нас тянет связью.

Эти слова почему-то ударили сильнее, чем если бы он обнял меня.

Он не подошёл ближе. Не пытался коснуться. Просто стоял напротив, уставший, бледный после дороги, опираясь на трость, и смотрел так прямо, что мне пришлось отвести глаза.

— Ночевать я буду в восточном крыле, — спокойно добавил он. — Там же, где раньше останавливались гости. Не в нашей спальне. Не хочу давить на тебя. И не хочу, чтобы ты думала, будто я решил, что теперь мне всё дозволено.

Мне тогда нечего было ответить. Я только кивнула.

Так мы и начали жить. В одном доме, но в разных комнатах.

Спустя несколько дней после нашего возвращения в столицу, когда город всё ещё гудел, празднуя победу над демонами, в наш дом явились незваные гости.

Мы только начали привыкать к мирной жизни, к тихому уюту нашего особняка, к смеху детей, который теперь звучал здесь постоянно. В то утро я спустилась в гостиную и застала там родителей Рейгарда — герцога и герцогиню Торнхольд.

Они сидели на диване с прямыми спинами и всем своим видом демонстрировали, что делают нам огромное одолжение своим визитом. На них были парадные одежды, словно они прибыли на императорский приём, а не в дом к собственному сыну.

Когда я вошла, повисла тяжёлая тишина. Я вежливо поздоровалась, но они даже не повернули голов в мою сторону. Их взгляды были прикованы исключительно к Рейгарду, который стоял у камина, скрестив руки на груди.

Его лицо было привычно непроницаемым, но я уже слишком хорошо знала своего мужа, чтобы не заметить, как напряглись его плечи. Я знала, что у него были прохладные отношения в семье.

— Рейгард, мальчик мой, — елейным голосом начала свекровь, полностью игнорируя моё присутствие, словно я была пустым местом или предметом мебели. — Мы пришли поздравить тебя. Наша сын — герой Империи! Твоя победа на войне — это триумф всего рода Торнхольд. Мы так гордимся тобой.

Герцог важно кивнул, поддакивая жене.

— Именно поэтому мы устраиваем грандиозное торжество в родовом поместье, — продолжила мать Рейгарда, грациозно поправляя кружевные манжеты. — Мы приглашаем тебя и детей. Мальчики должны быть там, среди своей семьи, чтобы разделить этот миг славы. Мы ждём вас завтра к вечеру.