Она произнесла это так безапелляционно, словно моё отсутствие в этом приглашении было само собой разумеющимся. Словно меня вообще не существовало в природе. Раньше я бы сглотнула обиду, опустила глаза и тихо ушла в свою комнату, чтобы не мешать им. Я бы оправдала это тем, что они аристократы, а я — безродная выскочка, и что я не должна становиться между мужем и его семьёй.

Но сейчас всё было иначе. Я больше не была той забитой, покорной тенью. Я приготовилась ответить. Вежливо, но твёрдо поставить их на место.

Однако Рейгард опередил меня.

Едва его мать закончила фразу, как он мгновенно сделал на это стойку. Его дракон внутри вздыбился, и это ощущалось даже физически — воздух в гостиной потяжелел, стал плотным, искрящимся от магии. Жёлтые глаза Рейгарда вспыхнули опасным хищным светом.

Он отлепился от камина, в два широких шага пересёк комнату и встал рядом со мной. Не просто встал, он взял мою руку в свою, переплетая наши пальцы, и чуть выдвинул меня вперёд, заслоняя собой так, чтобы мы оказались неразделимым целым.

— Нет, — его голос прозвучал тихо, но в нём лязгнула такая сталь, что даже герцог вздрогнул.

Родители растерянно переглянулись.

— Что «нет», Рейгард? — нахмурилась мать. — О чём ты говоришь? Торжество уже подготовлено, соберётся весь высший свет…

— Вы больше никогда не приглашаете нас по отдельности, — чётко, отчеканивая каждое слово, произнёс мой муж. — Я никуда не поеду без своей супруги. И мои дети тоже. Если вы, матушка, и вы, отец, хотите видеться с внуками, то вы будете приходить сюда. В наш дом.

Свекровь ахнула, прижав ладонь к груди, словно ей нанесли смертельное оскорбление.

— Рейгард! Как ты смеешь так разговаривать с матерью! Тем более, что вы официально разведены!

— А я вообще не понимаю, что эта твоя Аннабель до сих пор делает в твоем доме!

— Не вам думать о моей личной жизни. И это дом ее, как и все мое имущество, которое я переписал на Бель. И я не позволю вам игнорировать ее! — рыкнул Рейгард, и в его голосе прорезался настоящий драконий рык, от которого задрожали стёкла в окнах. — Запомните раз и навсегда. В этой войне я победил только потому, что она была рядом со мной. Всегда. Если бы не она, ничего бы этого не было! Ни победы, ни вашего героя-сына.

Мать Рейгарда хотела что-то сказать, её лицо скривилось от возмущения и уязвленной гордости, она открыла рот, чтобы возразить, но Рейгард не дал ей такой возможности.

— И если вы этого не принимаете, — его тон стал ледяным, не терпящим никаких компромиссов, — если вы этого не понимаете, то сюда не приходите. Выбор за вами. А мероприятие проводите без нас. Мы устали.

Повисла звенящая тишина. Свекровь задыхалась, не в силах поверить, что её обожаемый сын сейчас выставил им ультиматум ради меня. Герцог резко поднялся, подхватил жену под локоть, сверкнул на нас гневным взглядом, и они спешно покинули особняк.

Родители Рейгарда ушли.

Я стояла, всё ещё чувствуя жар его пальцев на своей руке, и смотрела на закрытую дверь. Моё сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Он заступился за меня. Он поставил меня выше своей семьи.

Только через некоторое время на контакт пошёл отец. Он просто стал приходить к нам в дом, словно ничего не случилось. Они уже не приглашали детей или Рейгарда отдельно от меня. Поняли, что этот номер больше не пройдёт. Потом, скрипя зубами, начала появляться и мать.

Но я не навязывалась ни в их семью, ни для пустых разговоров по душам. Это было исключительно их право — принимать или не принимать меня. Но то, что они не любили собственного сына так, как положено родителям, а любили лишь его статус и внуков как наследников рода — это тоже был факт, с которым Рейгард в итоге смирился, найдя настоящую поддержку и опору во мне.