— Серый! — воскликнул Алеша и бросился к нему. Присел на корточки и начал обнимать, как родного, зарываясь пальцами в длинную шерсть.

Я замерла, испытывая невероятную радость от того, что мы даже этого члена семьи смогли сохранить…

В какой-то момент замерла на месте. Стояла и смотрела на всё это: на дом, на сад, на закат, на детей… И вдруг особенным образом почувствовала: это мой дом. Моя жизнь. Моё счастье.

И тогда, среди всего этого солнечного света, среди смеха детей и мягких шагов Валентина рядом, накатило воспоминание о том, кем я была раньше. О женщине из другого мира с другой судьбой, с иной борьбой и совершенно непохожими испытаниями…

Я вспомнила, как однажды, ещё тогда, мечтала попасть в сказку, обрести настоящее счастье. И теперь стояла здесь — среди живого тепла, любви и надежды — и знала: если бы у меня вдруг был выбор, я бы ни за что не захотела вернуться назад.

Никогда.

Этот мир стал моим домом. Эти люди — моей семьёй. А Валентин… Валентин стал для меня всем.

Той опорой, о которой я когда-то не осмеливалась даже мечтать. Той любовью, о которой пишут в книгах и о которой молятся холодными ночами.

Он вдруг остановился и посмотрел на меня, словно почувствовал мои мысли.

— О чём задумалась? — спросил, мягко улыбаясь.

— О том, — я с трудом сглотнула, — как мне повезло.

Он подошёл ближе, взял моё лицо в ладони и посмотрел в глаза.

— Это мне повезло, — сказал серьёзно. — Повстречать тебя, Настенька. И получить тебя навсегда.

Я закрыла глаза, позволяя этим словам намертво отпечататься в душе.

Потом привстала на носочки и тихонько поцеловала любимого в губы.

— Пойдём, — сказал Валентин, обнимая меня за талию. — У нас ещё много дел. Надо восстановить сад, навести порядок в доме, устроить праздник для детей. У нас впереди целая жизнь.

— Да, — выдохнула я. — Наша жизнь.

Мы пошли к дому, где когда-то всё начиналось и теперь рождалось заново — но уже совсем по-другому.

Рядом со мной был мужчина, которому я доверяла без остатка. Перед нами лежала дорога, полная надежды. И я знала: теперь ничто не сможет разрушить то, что мы построим вместе.

Потому что наша любовь — была крепче времени, бед и даже самой судьбы.

* * *

Мы сидели на веранде, под шелест ранней весенней листвы и во свете мягкого золотистого дня. Валентин устроился рядом, притянув меня к себе, и я положила голову ему на плечо. Впервые за долгое время в сердце царил покой. Тепло его тела, размеренное дыхание, ощущение его руки на моей талии — всё это было родным и бесконечно нужным.

Я закрыла глаза, наслаждаясь этим моментом. И вдруг, почти неосознанно, сорвалось с губ:

— Валентин… а если бы я сказала тебе… что другие миры существуют?

Зачем я начала об этом говорить? Наверное, глубоко внутри я мечтала сообщить ему: я не та стерва, что мучила тебя раньше. Я другой человек…

Боялась его реакции. Боялась, что он рассмеётся, испугается, отвернётся… И вообще, считала эту затею безнадежной. Но Валентин лишь чуть отстранился, заглянул мне в лицо серьёзным, сосредоточенным взглядом и шепнул:

— Я бы ответил, что знаю об этом…

Я вздрогнула, ошеломлённая. Что? Как? Когда? Откуда?

Он улыбнулся уголками губ, мягко, почти с грустью, притянул меня ближе и произнёс так, что мурашки побежали по коже:

— Ты думаешь, я совсем слепой? Считаешь, я бы поверил, что кто-то может измениться так, как изменилась ты? Нет, Настенька. В юности… я действительно был влюблён в Анастасию. В ту, прежнюю. Но это быстро прошло, когда я понял, кто она есть на самом деле. Гордая, холодная, жестокая. Я долго ненавидел себя за ту первую любовь. За слабость…

Он провёл пальцами по моей щеке, нежно, словно боялся обидеть одним лишь прикосновением.

— А потом… появилась ты. Такая странная, такая искренняя, такая теплая. Я сначала злился на себя. Думал: опять! Снова люблю ту, кто причинил столько боли. Но… потом я понял. От прежней Анастасии не осталось ничего. Ни тени. Ни искорки…

Он замолчал на мгновение, будто собираясь с духом, а потом добавил почти шёпотом:

— И тогда я вспомнил легенды. Легенды, которые знает каждый ребёнок в нашем княжестве. О том, что иногда души из других миров переселяются сюда. Чтобы творить что-то великое. Что-то настоящее. И я поверил. Потому что это объясняло всё…

Я слушала, замерев и не веря своим ушам. Могла только смотреть в эти сияющие глаза, и не могла вымолвить ни слова.

— Поэтому, Настенька, — пробормотал Валентин ещё тише, — я люблю тебя. Тебя, а не её! Откуда бы ты ни пришла…

Он склонился и накрыл мои губы поцелуем, таким глубоким, нежным и горячим, что в груди всё вспыхнуло огнём. Я обняла его за шею, боясь отпустить хоть на миг, боясь, что это непостижимое и невероятное принятие исчезнет.