Губы Валентина снова накрыли мои с таким жаром, что я тотчас же забыла обо всём на свете. Этот поцелуй был не просто мимолетным порывом, он был жадным, требовательным и напористым. Его руки крепко держали меня, пальцы сжимались на талии, не позволяя даже пошевелиться.

Меня охватила волна неведомых ранее эмоций — тёплых, пугающих, захватывающих дух. Сердце билось как безумное, и я уже не могла сказать, дышу ли я вообще или растворяюсь в этом вихре ощущений.

Но вдруг неподалёку раздался топот лошадей, а затем чей-то насмешливый голос заставил нас замереть.

— Кого я вижу! Валентин, ты ли это?

Мы с Валентином резко разорвали объятия.

Я рывком обернулась, сердце до сих пор колотилось, а дыхание сбивалось.

Неподалёку остановилась карета, запряжённая двумя породистыми лошадьми. Дорогая, с вензелями, на колёсах снежная пыль. Дверца распахнулась, и из неё вышел мужчина — высокий, холёный, ухоженный до кончиков пальцев. Его тёмный бархатный камзол с золотой вышивкой выглядел так, будто был сшит по последней моде. Дорогие перчатки, безупречно уложенные волосы, гладкая кожа лица — всё в нем просто кричало, что это аристократ.

Он лениво оглядел нас с ног до головы, прищурился, а затем с притворным дружелюбием воскликнул:

— Да уж, Валентин, выглядишь как бродяга! А кто это с тобой? Твоя подружка?

Я почувствовала, как мужчина рядом со мной напрягся.

Я же всё ещё сидела в его объятиях, и он не собирался меня отпускать.

Незнакомец, тем временем, продолжал насмешливо разглядывать меня.

— Хм, а лицо у неё знакомое… — протянул он, склоняя голову набок.

— Не твоё дело, Егор! — резко оборвал его Валентин.

Егор. Значит, вот как его зовут.

— Что ж ты такой невежливый, братец? — усмехнулся аристократ.

— Мы не братья, — спокойно, но с явной угрозой ответил Валентин.

— О, ну конечно! — аристократ скривился. — Ты же у нас теперь гордый волк-одиночка! Бродишь по лесам, дрова рубишь, с крестьянками воркуешь… А ведь когда-то ты подавал большие надежды!

— Зато не превратился в такого, как ты, — усмехнулся Валентин, всё ещё держа поводья.

— Да? — Егор фальшиво улыбнулся в ответ. — А кто ты теперь? Никто. Ни имени, ни титула, ни состояния. Живёшь в руинах, забавляешься с потяганными бабами…

Он метнул в мою сторону короткий взгляд.

Меня передёрнуло.

Это оскорбление? Похоже на то. Не удержалась от ответа.

— Вам-то какое дело? — холодно бросила я. — Или ваше хобби — задирать других людей, пытаясь на их фоне выглядеть лучше? Должно быть, у вас хроническая неуверенность в себе, если вы занимаетесь таким неблагодарным делом…

Егор прищурился, пытаясь скрыть свое удивление.

— Какая дерзкая! — произнёс он тоном, в котором прозвучала змеящаяся усмешка.

— Лучше называйте меня «умная и способная достойно ответить любому задире», — уточнила я, переплетая руки на груди.

Незнакомец чуть дёрнул бровью, но промолчал. Лицо его отчетливо помрачнело, а мое расцвело.

Валентин хмыкнул.

— Ну, Егор, не могу сказать, что был рад тебя видеть, но… мы, пожалуй, поедем дальше, — проговорил он с язвительной вежливостью.

Развернул коня, пришпорил, и мы рванули с места, оставляя после себя снежную пыль.

Позади раздался возмущённый возглас:

— Валентин, ты всегда был тупым ублюдком!!!

Я громко хмыкнула.

— Кто это? — не удержалась от вопроса, когда мы отъехали достаточно далеко.

— Никто, — буркнул Валентин.

— Как-то уж слишком этот субъект яро этот тебя ненавидит, чтобы быть просто никем… — заметила я.

— Считай, что это шелудивый пёс, который лает на дороге, — процедил мужчина.

Я улыбнулась, но ехидно заметила:

— А этот пёс неплохо тебя знает. Неужели ты ему в прошлом хвост отдавил?

Валентин усмехнулся, начиная расслабляться.

— Нет, — проговорил он приглушенно. — У этого пса такое самомнение, что он возомнил себя волком, вот и брешет при каждой встрече, уверяя, что у него есть зубы.

Я заливисто рассмеялась.

Валентин улыбнулся еще шире, а затем, нагнувшись чуть ближе, прошептал мне на ухо:

— У тебя хорошая броня наросла.

Меня охватила дрожь от его близости, и смех оборвался.

— И я этому рад, — добавил он. — Раньше тебя можно было задеть одним только взглядом, а теперь… теперь ты сильная женщина.

Я выдохнула.

Это было сказано так просто, так спокойно и искренне, но меня почему-то пробрало до глубины души.

— А ещё ты очень красивая, — негромко добавил Валентин.

Я почувствовала, что начинаю краснеть, как девчонка.

Блин, да что со мной???

* * *

Валентин остановил коня неподалёку от магазина Катерины, не доходя до самой площади, и, чуть повернув голову в мою сторону, сказал: