Я выхожу первым, едва сдерживая раздражение, за мной - Уиллер, сосредоточенный и мрачный. Мы поднимаемся по лестнице в дом. Внутри всё кипит: агенты в чёрно-синих мундирах безжалостно обыскивают каждый уголок, аккуратно, но методично осматривая мебель, бумаги, личные вещи. Слуги стоят вдоль стен. В глазах каждого застыл тихий ужас.

Со второго этажа доносится истеричный, надрывный голосок Мариссы.

Мы поднимаемся по лестнице, шаги гулко отдаются в просторном холле, и сворачиваем к дверям комнаты, где проходит обыск.

— Да как вы смеете?! — Марисса визжит так, что у меня звенит в ушах. Она стоит у окна, волосы спутаны, лицо перекошено от ярости и страха. — Не трогайте здесь ничего! Я не давала разрешения!

Она перетягивает резную металлическую шкатулку из рук агента, судорожно прижимает её к груди, как ребёнка, но тот спокойно забирает предмет. Она пытается удержать, ломая ногти, но, в конце концов, сдается. Обхватывает себя руками и кусает нервно зубы.

— У нас есть разрешение лорда Доусона, — сухо отрезает один из агентов, перехватывает шкатулку и относит её к кофейному столику.

Марисса топает ногой, срывается с места, как безумная. Её дыхание сбито, глаза горят неистовым огнём.

— Вы не имеете права! Это МОИ вещи! — она делает шаг вперед, но другой агент преграждает ей путь, и Марисса чуть ли не шипит, впиваясь ногтями в плечи агента.

Агент, не обращая внимания на её выходки, достаёт из кармана флакон с порошком из рога химеры, тонким слоем посыпает крышку шкатулки, затем осторожно откидывает её.

На подкладке внутри тускло поблёскивает стеклянный флакон.

Чёрная, вязкая жидкость внутри.

Лунный корень и эссенция чёрного шафрана - проносится в голове.

Агент невозмутимо обрабатывает и его. В это время его помощник задергивает шторы, чтобы создать в комнате полумрак.

Секунда — и порошок оживает. На несколько мгновений поверхность шкатулки вспыхивает светящимися линиями. Отпечатки проступают, сверкают, словно ожившие призраки. И совпадают.

Я вижу их — на флаконе с ядом, на шкатулке. Они идеально совпадают с теми, что были найдены в доме Барнса. Порошок рога химеры тем и хорош, что обладает памятью и способен распознать те отпечатки, с которыми уже контактировал.

— Что происходит? Милый?! — Марисса срывается с места, подбегает ко мне, судорожно хватается за плечо, как утопающий. Её глаза дикие, тушь потекла чёрными дорожками, лицо искажено то ли страхом, то ли истерикой.

— Ты не позволишь им… Ты не можешь, Стюарт! — она почти рыдает, цепляясь за меня, впиваясь ногтями в ткань камзола.

Я молча снимаю её руки и отстраняюсь. А в груди разливается горечь, смешанная с досадой. Как же я был слеп!

— Не трогайте меня! Я сказала! — Марисса снова рвётся вперёд, дёргаясь, когда агент берёт её под локоть. — Стюарт! Скажи им! Почему ты бездействуешь?! Я отдала тебе всю себя!

Она уже кричит, почти вырывается из рук агента, но я лишь качаю головой, глядя на неё сверху вниз.

— Чтобы забрать в сто крат больше, — небрежно выдыхаю и отворачиваюсь, направляясь к Уиллеру. — Допросите её. Нам нужны имена её покровителей и тех, кого она обогатила.

Советник с готовностью кивает, но на его лице мелькает тревожная тень.

— Что ещё?

— Мне только что доложили, — сухо произносит он и облизывает губы. — Два дня назад я отправил секретаря в Воронью Тень к Чарли Хоупсу с пакетом документов. Его экипаж вернулся пустым. Лошади перепуганы до смерти.

Я замер, чувствуя, как сердце проваливается в гулкую бездну.

Миг - и оно несётся бешеным галопом.

— Чёрт возьми, — шиплю сквозь зубы, резко разворачиваюсь и направляюсь к выходу.

Сбегаю с крыльца и, едва оказавшись на лужайке, отталкиваюсь от земли. Тело изнутри вспыхивает, а в следующую секунду я рассекаю воздух крыльями, превращаясь в дракона.

Облака расступаются передо мной, ветер свистит в ушах.

Я должен успеть.

Просто обязан.

Глава 59

Белинда

Медленно ступаю и прохожу в центр просторного холла. Кошусь на лестницу, осматриваюсь, поворачиваясь вокруг своей оси.

Что, дошутилась про вампиров и прочую мерзость? Вот тебе, пожалуйста! Кошмар в лучших традициях, с колыхающейся паутиной на хрустальной люстре и свистящим сквозняком. И вряд ли получится справиться как в художественном фильме с помощью горстки соли и мелка.

Ну и ладно, подумаешь?! Лапки складывать не собираюсь. Бреду дальше, прерывисто выдыхая. Пол дрожит под ногами. Из узоров дорогого паркета выскальзывают тонкие угольно-чёрные щупальца, извиваются, пытаясь коснуться моих ступней. Они не хватают, нет - лишь касаются, замирают на миг, словно пробуя на вкус.