— Не нахожу ничего щекотливого, когда речь идет о жизнях людей. Сиделка моей жены оказалась преступницей, и я рад помочь следствию, рассчитывая на заслуженное наказание для нее. И хотел бы присутствовать при задержании.

— Разумеется! — голос Уиллера звучит чуть натянуто, но он быстро приходит в себя и разворачивается, чтобы отдать приказы агентам, охраняющим палату Барнса.

Я на мгновение задерживаю дыхание, вглядываясь в резьбу на двери, прежде чем сжать пальцы на ручке. Толкаю дверь, и она легко поддаётся, впуская меня в светлую, пропитанную запахами трав палату.

Высокие окна щедро заливают комнату солнечным светом. Воздух наполнен ароматами сушёной лаванды, мёда и горьких настоек, но за ними скрывается едва уловимый металлический привкус — отголосок яда, всё ещё остающегося в крови Барнса.

Целитель лежит на койке с закрытыми глазами. Его лицо осунулось, стало мертвенно-бледным, губы сухие и потрескавшиеся. Лёгкое мерцание чар струится по его телу, исходя от магического аппарата, стоящего рядом.

Медный корпус машины испещрён выгравированными рунами, а внутри тонких стеклянных трубок искрится зелёное свечение, пульсирующее в такт редкому прерывистому дыханию Барнса.

На ближайшей панели ритмично вспыхивают символы, отслеживающие его жизненные показатели, и одна из рун тревожно горит красным.

Рядом с аппаратом стоит лекарь Онслоу — пожилой мужчина в длинном серебристом халате. Его руки, сухие и узловатые, бережно перебирают набор зачарованных игл, пока он сосредоточенно изучает показания устройства.

Глубокие морщины залегли на его лбу, но взгляд остаётся ясным и цепким. Он не сразу замечает меня, а когда поднимает голову, в его глазах отражается та же тревога, что витает в воздухе этой стерильной, залитой светом комнаты.

— Лорд Доусон, — замечает меня и здоровается скрипучим голосом. — Рад вас видеть.

Дракон благородного происхождения может беспрепятственно пройти через любые двери королевства. Обычно я не злоупотребляю своим положением, но сегодня мой статус играет мне на руку как никогда. Без него я бы поцеловал дверь лечебницы и вернулся домой кусать локти.

— Как он? — без лишних церемоний спрашиваю и подхожу к койке. — Вам удалось выяснить, чем именно его отравили?

— Задачка оказалась не из легких, но мы ее решили, — лекарь тяжело вздыхает, проводя ладонью по седой бороде. — Барнса отравили смесью лунного корня и эссенции чёрного шафрана. Очень редкое сочетание, коварное. Лунный корень замедляет работу сердца, а шафран стирает магический след яда, затрудняя диагностику. Если бы мы не подключили Арканус вовремя… — он бросает взгляд на пульсирующие руны аппарата, — …то Барнс уже лежал бы в морге.

Я вглядываюсь в лицо Барнса — неподвижное, восковое, как у мертвеца. Только едва заметное подрагивание век и слабый ритм дыхания доказывают, что он ещё жив.

Пальцы невольно сжимаются в кулак. Мои мысли на мгновение возвращаются к Мариссе. Если она причастна… Меня не было дома чуть меньше суток, она вполне могла успеть провернуть грязное дело.

Проклятье!

И эту заразу я сам впустил в дом и доверил присматривать за Белиндой. Одним драконьим богам известно, чем она ее пичкала! От Барнса вряд ли получиться добиться ответов в ближайшее время. Не желаю думать, что он не выкарабкается.

Сжимаю челюсти. Скоро всё выяснится. Кто-то слишком старался замести следы.

— Держите меня в курсе, Онслоу, — киваю я и разворачиваюсь к выходу. Аппарат Арканус продолжает мерцать, отсчитывая едва ощутимый ритм жизни Барнса, но я уже не смотрю на него.

В коридоре меня встречает Уиллер. Взволнованный, он поводит плечами, словно пытаясь стряхнуть невидимое напряжение.

— Агенты уже у вас дома, милорд, — понизив голос, сообщает он, делая шаг навстречу. Его глаза блестят, хотя на лице написано беспокойство. — Предлагаю поторопиться, чтобы не пропустить самое интересное.

Я не отвечаю, просто иду вперёд, и мои шаги снова гулко отдаются в тишине лечебницы.

Экипаж замедляет ход, колёса скрежещут по гравию, и через мгновение мы останавливаемся перед парадным входом в мой дом. Двери распахнуты настежь. На подъездной дорожке выстроились в ряд чёрные экипажи с серебристой символикой королевской канцелярии, выгравированной на дверцах. Лошади беспокойно перебирают копытами и фыркают.