— Милый, ты совсем забыл про свою малышку, — капризно тянет, разминая плечи медленными движениями. — Давно не приходишь в мою комнату. Я ведь соскучилась….

— У тебя новые духи? — хмурюсь, отпивая из чашки.

— Нет, те же, твои любимые, — мурлычет на ухо и томно вздыхает, пытается захватить губами мочку уха.

Воротит от нее, от ее дыхания и прикосновений, ничего не могу с собой поделать. Грубым движением сбрасываю руки любовницы с плеч.

— Я не в настроении, Марисса, — делаю большой глоток. Приятная горечь растекается во рту, на мгновение притупляет старания любовницы испортить утро.

Марисса выпрямляется. Не вижу ее лица, но ощущаю вибрации, исходящие от девицы. Чужой гнев я отлично чувствую. Бесится, бедняжка. И пульс зачастил.

— Не поделишься? Я ведь переживаю, — берет себя в руки усилием воли и произносит мягким голоском.

Возвращается на свое место за столом и тянется за чашкой, а взгляд из-под ресниц сверлит меня, прожигает.

Не замечал прежде за ней вспыльчивости. И эти духи…. С каждой секундой их аромат бесит только сильнее, щекочет ноздри и ощущается на корне языка, перебивая вкус кофе.

Морщусь и отодвигаю чашку с недопитым напитком. Аппетит пропал к ехиднам. В городе лучше перекушу.

Поднимаюсь из-за стола, тяжело вздыхая.

— Хочешь послушать о тонкостях железнодорожного строительства или особенностях ландшафта, Марисса? А больше мне нечего тебе поведать, — и направляюсь к выходу, не дожидаясь ее ответа.

Впоследствии я еще долго буду перебирать свои слова в памяти и возвращаться к этому моменту, но что сделанно - то сделанно.

Стюарт

Мои шаги разносятся гулким эхом по просторному холлу здания королевской канцелярии. Свет хрустальных люстр отражается от пола, выложенного коричнево-золотистой плиткой. Перед громоздкой деревянной стойкой администратора вполголоса беседуют два агента в сине-золотых форменных камзолах из добротного сукна.

Приветственно киваю и прохожу к изогнутой белой лестнице, по которой навстречу спускается советник короля, Чарльз Уиллер. Крепкий и статный мужик лет пятидесяти с зачесанными назад черными волосами и слегка раскосыми темными глазами. Угольно-черный камзол наглухо застегнут, бежевые брюки заправлены в черные сапоги.

Безупречная военная выправка и манеры чистокровного аристократа, не так давно на посту, однако король уже доверяет ему как самому себе. А я чую в нем некую тщательно спрятанную гнильцу. Пока Чарльз был осторожен и ничем себя не выдал. Что ж, время покажет.

Завидев меня, сдержанно улыбается уголками рта.

— Рад вас видеть, милорд Доусон, — произносит низким глубоким голосом и жестом приглашает следовать за ним. — Прошу в мой кабинет.

Поднимаюсь за ним в просторную и светлую комнату, забитую высоченными стойками с книгами и свитками. Здесь густо пахнет старым пергаментом, чернилами и мебельной полиролью.

На высоких окнах плотные бежевые шторы, сквозь прорези сочится солнечный свет. В воздухе неторопливо парят частички пыли.

Уиллер пропускает меня вперед и плотно закрывает дверь. Кроме нас в помещении никого нет.

Следует к массивному дубовому столу, на котором разложены пергаменты, много пергаментов, сваленных кучей и сложенных стопкой.

— Его Величество просмотрел ваши пометки и чертежи, милорд Доусон, — обходит стол и достает из-под завалов несколько документов. — Он одобрил все, кроме внесения новой деревни в список поселений. Я изучил его замечания и пришел к выводу, что она нам действительно не подходит.

— Какое именно поселение вы имеете в виду? — хмурясь, подхожу к столу и наклоняю голову к плечу, изучаю надписи на пергаменте.

— Воронья Тень, — будничным тоном заявляет советник, не прекращая копаться в пергаментам, шелестя ими и действуя на нервы. — В деревне свирепствует некое заразное заболевание, хворь - кажется. Мы считаем неприемлемым малейшую вероятность разнести эту заразу по другим селам и городам, милорд.

— Нет там никакой хвори, — отрезаю холодно я и пристально смотрю на советника, пряча руки в карманы брюк.— Сегодня ночью вернулся из Вороньей Тени и с полной ответственностью заявляю: заболевших там нет. Более того, деревня возрождается, почва снова плодородна, сады цветут и пахнут.

Советник примирительно выставляет ладони.

— Но если есть хотя бы мизерный шанс….

Приближаюсь к столу, стискивая челюсти.