— Шутить изволите? Какое ж здесь хозяйство? Ну да ладно, — отмахивается и раздвигает свесившиеся ветви ивы. — Почти пришли. Вон ваша усадьба, кхе-кхе.

Ступаю по дорожке, выложенной плоскими камнями, между которыми пробивается молоденькая травка. Прохожу мимо покосившегося деревянного забора и останавливаюсь. Нет, я конечно, всякое могла представить, но только не это.

Вот блин блинский!

Среди переплетающихся голых ветвей кустарников и старых деревьев виднеется трехэтажный особняк, покрытый вьюнами и мхом, будто сама природа хотела скрыть его от любопытных глаз.

Крыша, когда-то крытая черепицей, местами изъедена временем и дождями. Окна со ставнями чернеют в сумерках. Небольшое крыльцо с резными перилами тонет в сухих зарослях, затянутых паутиной.

Подхожу ближе и осматриваюсь вокруг. Что ж, могло быть и хуже!

— Пегги, — шепчу горничной. — Разве мой батюшка не здесь жил последние годы?

— Что вы, госпожа, — надувает губы и смотрит с укором. — Вы с ним в город перебрались, как ваша матушка померла. Здесь лето проводили, потом в академию поступили. Он же сюда наведывался, пока здоровье позволяло.

Хмурюсь и качаю головой. Вот же ж!

— А с городским домом что?

— Так он это, — мнется девчушка. — Во владении господина Доусона, он же ваш опекун.

Чудесно, просто чудесно! Белинда еще и бездомная. Разве что этот ветхий особняк остается. Обложил со всех сторон, драконище.

Дом и двор в запущенном состоянии, сад и огород заросли и превратились в молодой лес. Работы невпроворот! Но меня не напугать, нет. Детство, проведенное у бабушки в деревне, научило многому. Ох, сколько заброшенных домов и садов мы с друзьями облазили! Тоже мне беда.

— В таком случае, пойдем осмотримся внутри, — бодренько семеню к дому, переступая через поваленные ветки. — Нам же где-то нужно спать. Верно?

— Верно, — бухтит горничная и бредет за мной.

Пейзаж серый и унылый, не считая красочного заката. Вдалеке лает собака, в сараях мычат коровы. Какое-то хозяйство здесь все-таки имеется! Уже радует. Из домов на дорогу высыпают редкие жители и глазеют на нас. Подходить ближе побаиваются и наблюдают издалека. Улыбаюсь и машу им рукой. Какие-то мрачные и истощенные. Даже в полумраке замечаю болезненные синяки у всех под глазами.

Поднимаюсь на крыльцо, деревянные ступени жалобно и предупреждающе скрипят. Замечаю резную скамейку слева, краска на ней облупилась от старости и сырости. Под ногами ковер из прошлогодней листвы и мелкого мусора.

— Стойте, госпожа! — Пегги осторожно поднимается к двери. — Ключи-то у меня.

Достает из кармана накидки резкой ключ и наклоняется к увесистому ржавому замку. Наш провожатый подходит сзади и светит ей фонарем.

После нехитрых манипуляций замок все-таки поддается. Пегги нажимает на дверную ручку и толкает дверь.

В нос сразу ударяет запах сырости и затхлости. Дом явно давно не растапливали. Точно! Печь!

— Первым делом нужно найти печь или камин и убедиться, что он исправный, — вздыхаю я. — Иначе ночью дуба дадим.

Пегги оборачивается и смотрит на меня так, будто я выдала сложную для ее понимания и непозволительную для юной девы матерную конструкцию.

Пожимаю бесхитростно плечами и выдаю милую улыбку.

— Дымоход исправен, лично его проверял весной. Топите дом, не беспокойтесь. Держите, госпожа, — седовласый провожатый передает мне свой фонарь. — Пригодится.

— Ох, спасибо! А как же вы доберетесь до дома? — спрашиваю, но фонарь беру.

Он отмахивается.

— Я здесь каждый закуток знаю как свои пять пальцев. А вам он нужнее. Меня, кстати говоря, Верноном звать.

— Очень рада знакомству, Вернон. Вы в деревне за старшего? — уточняю, снимая шляпку, и бросаю ее на пыльный диван.

— Нет, что вы! Я всего лишь небезразличный сосед. В отсутствие вашего батюшки за домом присматривал. Хороший он человек был, много добра для сельчан сделал. Так что, ежели чего - зовите. Мы с внуком всегда готовы помочь. А вот за старейшину у нас господин Хоупс. Он живет за лесом. Да что я болтаю? Завтра все и покажу!

— Благодарю, вы очень любезны, — улыбаюсь и упираю кулачок в талию.

— Чего стоишь? Пойдем скорее, — подхватываю Пегги под локоть.

Она озадаченно хлопает ресницами, но переступает порог. Свечу перед собой фонарем. Старик вытягивает любопытно шею и заглядывает внутрь, но не заходит.

М-да-а. Кажется, что дом пустует не один год. Под ногами мусор и пыль, хотя мебель в хорошем состоянии, и обивка сохранилась. А вот в углах стен чернеет плесень. Одно хорошо - стекла в окнах первого этажа целы.