Ее глаза горят недобрым блеском. Марисса торопливо засучивает рукава платья и протягивает руки целителю Кертису. — Вот, полюбуйтесь!

Я свешиваюсь с перил по пояс, чтобы разглядеть ее аргументы. Пульс колотится в горле, страх дрожит холодком в груди. Неужели она все испортит?

Целитель Барнс придерживает дужку очков и наклоняется, рассматривает изящные руки Мариссы. Я с высоты лестницы не вижу, что там у нее.

Вроде царапины и отметины от полумесяцев ногтей на запястьях? Из-за них же и вышел из себя Стюарт. Но я-то уверена - Белс не просто так в нее вцепилась! Еще бы вспомнить….

— Ерунда. Ничего серьезного не вижу. Вы как всегда драматизируете, милочка. Ссадины, кожа почти не повреждена, — беспристрастно выдает господин Барнс, чем зарабатывает в моих глазах сразу сотню очков. Выпрямляется и смотрит на девицу. — Это не аргумент удерживать Белинду взаперти, Марисса.

Любовница мужа трясет губой и хлопает ресницами.

— Она мне руки исцарапала, — давит из себя жалостливым голоском.

Целитель вздыхает и направляется к двери.

— Уверен, ваши царапины - чистая случайность и недоразумение, — примирительно возражает ей мягким голосом. — Позже я навещу нашу болезную. Доброго дня, господин Доусон.

— Благодарю вас, господин Барнс, — отзывается Стюарт и провожает его к двери.

Я поспешно возвращаюсь в комнату, улыбаясь своим мыслям. Ох, Марисса! Ты старалась, но потерпела поражение. Но рано радоваться. Эта змея может еще что-нибудь выкинуть.

Отмахиваюсь от тревожных мыслей и направляюсь к столику со снадобьями. Открываю их по очереди и принюхиваюсь. Травы, травы, а это что? Фу-у!

Отставляю пузырек с темно-зеленой жидкостью. Пахнет отвратно и подозрительно.

Из-за двери слышится странный грохот и верещание Пегги. Едва успеваю отойти от столика, как дверь распахивается. И в комнату въезжает, собирая палас складками, сундук с массивным деревянным корпусом, украшенным искусной резьбой и позолотой. Замок с изящными металлическими накладками позвякивает при движении.

Следом за ним появляется темноволосый мужичок в простой льняной рубашке и серых штанах на подтяжках.

— Все, оставь здесь, — командует Пегги. — Спасибо, Тим.

Мужик выпрямляется и кланяется мне.

— День добрый, госпожа Белинда, — бухтит он и пятится. — Зовите, ежели понадоблюсь.

Тим, наш извозчик - всплывает в памяти Белинды.

Я улыбаюсь ему и киваю. Помощники мне пригодятся, тем более такие доброжелательные.

Пегги заходит, почти выталкивая мужичка в коридор, и закрывает за собой. Потирает ладошки и смотрит на меня большими глазищами.

— Приступим, — соглашаюсь и решительно направляюсь к шкафу.

Посмотрим, что есть у Белинды.

Остатки дня проходят в сборах. Снимаю с плечиков все, что кажется подходящим для жизни в деревне. Похоже, Белинда знала толк в изящных платьях, любила кружево и благородные ткани. Но ничего из этого не годится.

Отбираю практичные наряды из шерсти и плотной ткани, легкие летние и повседневные платья. Теплую одежду тоже не забываю - пальто, рукавички. Обувь без каблуков. И шляпки.

Зачем ей столько шляпок?

Никогда не понимала, в чем их прелесть. Но одна мне нравится - темно-фиолетовая, с розовой лентой и тонкими перышками. Идеально подходит под приглянувшееся мне платье глубокого сливового цвета с открытыми плечами. Примеряю ее перед зеркалом и подмигиваю своему отражению. В деревне буду блистать. Модница столичная. Хех.

Оборачиваюсь и вижу, как Пегги запихивает подушку в сундук, за ней сложенное одеяло. А она хороша - отмечаю про себя и усмехаюсь. Кто знает, в какие условия я отправляюсь. Практичная и находчивая Пегги мне нравится все больше.

Уставшие и растрепанные, опускаем тяжелую крышку сундука и садимся на нее. За окном уже стемнело. Глаза слипаются, и ужасно хочется спать.

— Мы молодцы, — выдыхаю и смотрю на Пегги. — Осталось собрать вещи первой необходимости. Мыло, гребень….

— Ой, госпожа, — отмахивается горничная. — Я все соберу, не беспокойтесь. Вот только ужин принесу.

Подрывается и семенит к двери. А я поднимаюсь с сундука и бреду к кровати. Плюхаюсь на нее и переворачиваюсь на спину. Гляжу в потолок.