Вот именно такой, как эта комната, я ее логово и представляла. Скудное освещение, паутина кругом, сушеные пучки трав свисают с потолка, чучела незнакомых животных на стенах, огромный сундук, книги в стопках, пергаменты разбросаны по полу, единственный стол заставлен колбами и горелками.

В самом центре стоял постамент. На нем – череп. Выглядел как человеческий, если не считать длинных клыков и черных рогов. Шкаф в углу был забит банками, с законсервированными органами. Но, что именно это за органы и кому принадлежали – непонятно.

Нокс тоже был здесь.

Обойдя стол, он пытался открыть верхний ящик. Услышав шум, обернулся. Увидев меня хищно ощерился, вскочил и бросился вперед. Прижал всем своим твердым телом к успевшей закрыться двери, уперся ладонями по обе стороны от моей головы и, словно бешеный зверь, зарычал прямо в лицо.

– Какого смрада ты делаешь в моей тайной комнате, деревенщина. Следишь за мной?

Он стоял так близко, овевая меня своим горячим дыханием и прожигая ярко-синими, как чистое небо глазами, что моим легким перестало хватать воздуха. Сердце зашлось в яростном ритме, отдающимся в ушах.

– Я… я здесь, потому что ты обещал избавить нас от этого, – поборов страх, произнесла я, демонстрируя ему брачную метку на запястье. – Я не нанималась тебе в прислужницы. Проблема с демонами, блудницами, кобольдами – твоя, а не моя. Решай ее сам. Или найми обычного бытовика.

Кайнокс шумно выдохнул. Излучаемая им ярость сменилась раздражением. Я испытала облегчение, понадеявшись, что меня оставят в покое, но он даже не подумал сдвинуться. Ни на полшажочка, ни на шаг.

– Ты, видно, забыла, что я темный. А все бытовики – из светлых. Мы с ними… не уживаемся.

– Зато со злобным кобольдом, я смотрю, ладите. Прямо душа в душу.

Нокс предпочел проигнорировать мое замечание.

– Ты так и не ответила мне, женушка, – презрительно скривился он. – Что ты здесь делаешь?

– Уж точно ни за кем не слежу, – пытаясь игнорировать его губы, что почти касались моих, из-за чего мне казалось, я вот-вот упаду в обморок, попыталась отвернуться. Не вышло. – Я всего лишь пыталась быть вежливой. Искала тебя, чтобы предупредить – я ухожу. Но видно зря.

– Уходишь? – вкрадчиво переспросил он. Я кивнула. И в ту же секунду почувствовала, как тело мага из горячего, стало холодным, словно лед. И этот холод проникает в меня, как удар кинжала. Его пальцы нежно коснулись моей щеки, очертили овал лица. Я вздрогнула. – Чувствую, как трепыхается твое сердце. Ты знаешь… мне достаточно всего лишь захотеть, и я способен остановить его. Ты беззащитный зверек, Анилесс Пайн, который с самого своего появления создает мне слишком много проблем, из-за чего у меня лишь одно желание – убить. А невозможность сделать это сейчас, вызывает дикую головную боль.

Закончив, он так сильно скрипнул зубами, что мне показалось, они у него раскрошатся. Но этого не случилось. Маска неприязни на красивом лице сменилась в одночасье, на абсолютно противоположную. Вместо злобного оскала, засветилась мальчишеская улыбка. И при виде нее, как ни странно, мне стало еще страшнее.

– Ты дрожишь, – после затяжной паузы, в течение которой мы гипнотизировали друг друга, заметил Нокс.

– Ты тоже, – прошептала я, чувствуя, как под сорочкой быстро сокращаются его мышцы.

– Ага, – подмигнул маг. – Только я от возбуждения, лишь представив, что могу сделать с тобой. А ты, похоже, от ужаса. Не бойся, я не собираюсь портить эту милую шкурку. Я придумал другой способ на тебя повлиять. Так, что ты думать забудешь о побеге и начнешь по первому же требованию исполнять все мои желания.

– Д… другой?

– От тебя сейчас пахнет, как от сточной ямы, но по какой-то нелепой причине, этот запах меня не отталкивает. Скорее всего, дело в брачной метке. Я тут подумал, раз веселый дом госпожи Коко закрыт, почему бы мне не воспользоваться тем, что послали боги? Дыхание учащённое, пульс слышно даже на улице. Признайся, Несса, видишь меня и чувствуешь рой бабочек в животе?

Я возмущенно дернулась, чем отвоевала себе дюйм свободного пространства.

– Скорее, мурашки по всему телу.

Нокс беспечно пожал плечами и улыбнулся.

– Какая разница? Мурашки – такие же насекомые.

Улыбка была такой напряженной, словно его рот – натянутая тетива. Взгляд заскользил по моей шее и ниже, задержался на видневшихся в вороте рубахи ключицах, быстро поднимавшейся и опускавшейся груди…

– Отпусти!

– Ты забыла условия? Ты не можешь мне отказать так же, как я не могу причинить тебе боль. Любое мое прикосновение тобой, по определению, желанно.

Неужели это правда? Даже экспериментировать не хочу. Боги не могут быть так жестоки.

– Но… но я же замарашка, деревенщина, – попробовала воззвать я к его чувству прекрасного. – Я тебе даже не нравлюсь.

– Подумаешь, погашу лампы, – хмыкнул Нокс. – В темноте все кошки серы.

Он так бесстыдно уставился на мои губы, что я почувствовала, как щеки обожгло от смущения. Мысли лихорадочно заметались.

– Я не мылась три дня.

– А я – двести лет.

– У меня… блохи.