Грохот сзади, звон стекла и испуганный вскрик заставляют дернуться и отпустить вилку. Вместе со всеми оборачиваюсь на шум, а в следующую секунду вскакиваю на ноги и срываюсь с места.

Мальчонка лет двенадцати стонет на полу, зажимая ладонями ногу чуть ниже колена, откуда хлещет кровь. Именно хлещет, а не спокойно течет, что меня и толкает не медлить.

Пробираясь сквозь непонятно как успевшую набежать толпу, осматриваю место трагедии и замечаю кругом большие осколки стекла. Похоже, один из стеклянных противней слетел на пол, а мальчик упал на него коленом. Рядом истерически причитает мать, явно стараясь помочь, но больше суетится. Кровь темная, венозная.

– Пропустите, – повышаю голос, привычно переходя на твердую интонацию, которой подчиняются.

– Господи, помогите, – бросается ко мне женщина, хватая за руку, хотя я и так оказываюсь рядом. Заглядывает мне в лицо испуганными глазами и умоляюще уточняет. – Вы врач?

– Да, хирург, – отвечаю, присаживаясь перед пареньком на колени. – Привет, – улыбаюсь ему, стараясь подбодрить. – Как тебя зовут?

– Семен, – отвечает он, морщась. Ему очень больно, знаю, верю и восхищаюсь, потому что мальчонка кусает губу, но не плачет.

Я же отмечаю нарастающую бледность.

Небо! Только бы не потерял сознание. Этого нам совсем не надо.

– Отлично, Семен. Я – Вика, хирург из Питера. Сейчас мы тебе поможем. Договорились? – стараюсь приободрить, сдвигая его руку и изучая место раны.

Порез не широкий, но глубокий. Зажимаю его пальцами, и в этот момент мальчик кивает:

– Ага.

– Молодец, – хвалю и поднимаю голову, чтобы найти помощников.

– Медика уже вызвали, – будто только этого и ждал, отчитывается мне мужчина в костюме повара.

– Отлично. Мне нужен жгут. Чистые бинты. И еще лучше перенести Семена на место, где нет стекол.

Здесь они повсюду и меня напрягают.

– Говори, что делать, – Роман появляется с одного боку, как и я, опускаясь на корточки. Взгляд твердый, как и голос.

Киваю.

– Вик, вот, есть галстук, – протягивает заменитель жгута с другого края Павел.

Вместо бинтов работники ресторана передают аптечку. Вообще замечательно.

– Отлично, сейчас переносим Семена, аккуратно, медленно. Я буду держать рану. Потом сразу перевязываем…

К счастью, получается все слаженно. Накладываем жгут, фиксируем время и пишем на бумажке. Рану перетягиваем.

– Будут шить, да? – уточняет мальчик, сглатывая страх.

– Придется, Сём, иначе никак. Но тут немножко, не волнуйся. И сделают все красиво, – подмигиваю ему, радуясь, что он в сознании. – Потом еще перед друзьями будешь хвастать.

– А можно это сделаете вы?

Вообще-то нет, я тут просто отдыхающая. К тому же пила пиво. Но когда приходят медработники, и Семен вновь просит именно меня «зашить его», соглашаюсь присутствовать.

– Я прослежу, чтоб всё было ровненько, – клятвенно обещаю ему, перекидываясь понимающими взглядами с медперсоналом.

К счастью, они не настаивают, чтобы я не лезла не в свое дело.

Спустя сорок минут немного уставшая, но удовлетворенная и наслушавшаяся благодарностей и от Семена, и от Полины, его мамы, покидаю медицинскую палату, где их оставили на ночь, выхожу в коридор и удивленно взираю на мужчину, опирающегося на поручни.

– А ты тут как? – произношу, бросая взгляд влево и вправо.

Вдруг дела какие? Мало ли.

– Тебя жду, – отвечает Роман без обиняков.

– Меня? Ты?

– Тебя. Я.

И прежде, чем успеваю задать еще хоть один вопрос, он обхватывает мой затылок и толкает в себя.

Мгновение, и его губы припадают к моим. Я даже дернуться не успеваю.

Порабощает. Нежно, легко, осторожно. Аккуратно пробуя на вкус и прощупывая почву языком для более откровенных действий…

А потом – дело секунды. Поцелуй из ласкового превращается в подчиняющий. Деликатность испаряется, будто и не было ее изначально. Рука на затылке обездвиживает, не позволяя вырваться…

«Поцелуй, Викусь, это отдельный вид секса», – мелькает в голове, как-то давно брошенная Галюней фраза. Раньше я ее не понимала совершенно, зато теперь осознаю в полной мере.

То, что делает со мной Роман, другими словами описать попросту не могу…

АНАТОЛИЙ

Обещание «приехать к отцу и поговорить» получается выполнить не день в день, и даже не через, а только спустя половину недели.

Расстраиваюсь ли я по такому поводу?

Нет, конечно. Подумаешь, слегка задержался!

Я – начальник, у меня работы выше крыши, а еще выездные совещания, встречи, созвоны, внеплановые стрелки, обеды, ужины… да мало ли что! А еще я, как все нормальные люди, хочу отдыхать. К тому же, пока жены и дочек нет под боком, я – свободный человек. И имею право расслабляться.

Тем более, Азалия вокруг меня ласковой кошечкой трется и постоянно стремится быть поблизости и доставить райское удовольствие.