С бо́льшим удовольствием я бы засунула этот «веник» в задницу изменщика или предложила девочкам выкинуть на помойку. Но ни то, ни другое дочери не оценят. Да и не цветы тут виноваты, а один конкретный предатель.

– Папуль, ты очень вовремя с работы вернулся. Мы как раз только стол накрыли, сейчас будем ужинать, – слышу улыбку в голосе Светланки.

– Да, иди скорее мой руки, – поддерживает сестру Маришка.

Но Бардин так и не отходит от меня.

– Вика, – зовет по имени. В голосе напряжение, – руку дай.

Не реагирую.

Шумно выдохнув, он сам обхватывает моё запястье и надевает на него браслет из белого золота с изумрудами.

– Моей самой любимой женщине, – шепчет интимно на ухо, прижимая меня к себе.

Меня окутывает такой родной запах... и тоска... беспросветная... черная... а еще понимание. Понимание, почему люди, дружно жившие в браке долгие годы, при расставании зачастую становятся злейшими врагами.

Нет ничего более эфемерного, чем чувства. Особенно, любовь.

Она возникает внезапно, никого не спрашивая.

А уходит еще быстрее, ни с кем не советуясь, оставляя после себя лишь выжженную землю и пепелище.

И неправда, что любовь между мужчиной и женщиной простит всё.

О нет!

Люди – эгоисты по своей сути. Каждый ищет для себя комфорт и тянет одеяло в свою сторону. А когда понимает, что у него не то, что нет половины, ему остался совсем маленький кусочек, под которым он мерзнет, тогда и начинается самое интересное. Слабые смиряются с этим оставшимся маленьким кусочком, проглатывают, подстраиваются и прощают. Сильные – нет, они никогда не смиряются, огрызки и остатки их не интересуют.

Сильные не прощают предательство. Они уходят, не позволяя себя ломать и переделывать в угоду кому-то.

– Самой любимой? – повторяю слова супруга и усмехаюсь, глядя в его лживые глаза. – Тебе пятьдесят, Толик, а ты все сравниваешь и выбираешь, да?

– Вика!

Мерзко и горько.

Вот теперь впору бы заплакать, но перед детьми не буду. У меня все хорошо. Если не сейчас, то будет обязательно. Я в этом не сомневаюсь. А Бардин... Бог ему судья...

– Эй, родители, вы чего такие странные, поругались что ли? – старшая дочь сводит вместе бровки, глядя на нас по очереди.

– Нет, милая, всё в порядке, – качает головой Анатолий. – Давайте садиться ужинать. Я так сильно проголодался… к тому же, – осматривает нас всех подозрительно довольным взглядом, – сюрпризы на сегодня не закончились!

– Ого!

– Ничего себе!

Реагируют девчонки счастливыми моськами.

Смотрю на них, и душа рвется от того, что мне сегодня предстоит сделать.

Мне сегодня предстоит разрушить мир самых близких мне людей – своих детей. Тех, которым я сама прививала веру в любовь и в то, что она действительно существует. Прививала, искренне веря в нее. А теперь… теперь даже не знаю, как о ней буду говорить вновь, когда сама больше в нее не верю.

Молча сажусь за стол и, пусть кусок в горло не лезет, уверенно беру в руки вилку. Я буду есть, буду наслаждаться прекрасной кухней, а еще живым общением с девочками. Я по ним безумно соскучилась. Ну и, конечно же, я подожду и посмотрю, что там еще придумал Бардин.

Муж не заставляет себя долго ждать и, когда мы убираем со стола посуду и разливаем по чашкам чай, приносит из прихожей большой бумажный конверт.

– Откройте, – командует в своей привычной манере.

Девчонки, переглядываясь блестящими от предвкушения глазами, выполняют задание, и уже пару секунд спустя на стол высыпаются яркие цветные проспекты.

– Что это? – озвучивает Ришка и мой вопрос.

– Как что, мои дорогие? Это билеты, – гордо заявляет Анатолий. – Я решил отвезти своих любимых девочек к морю. Летим в отпуск на неделю! Круто же придумал?

Пока Ришка и Лана, впав в шок, изучают предложение туроператора, я цепляю бланки ноготками и раскладываю их на столе.

– Толик, а почему билета только четыре? – невинно интересуюсь. – Разве ты не летишь с нами?

– Лечу, конечно, – смотрит он на меня.

Улавливаю нарастающее в его взгляде напряжение – правильно чует, что гадость сейчас скажу – и с улыбкой акулы уточняю:

– А где же тогда пятый билет?

– Пятый? – переспрашивает он и тут же предупреждающе цедит. – Вика! Не надо!

Не надо было тебе, дорогой!

Не надо было изменять.

Не надо было меня унижать.

Не надо было быть дерьмом.

А я для себя уже все решила.

– Ну как же не надо, Толя? – цокаю языком. – Ты же сам сказал: решил отвезти своих любимых девочек к морю, – цитирую ему его же слова. – Вот я и уточняю, а разве твоя любимка Азалия с нами не полетит?

ВИКТОРИЯ

– Любимка Азалия?

– Мама, о чем ты говоришь?

В один голос интересуются обе дочери, не скрывая недоумения.