– Извини, большая пчела, все розочки уже заняты! – к тому, моменту, как я до нее добираюсь, она успевает не только выскользнуть из салона, но и открыть мне багажник. – Ищи себе другую клумбу.

– Ну ё-моё… а мне ваша понравилась, – не сдается шутник.

– Кто б сомневался! Наша особенная!

Переглядываемся с подругой и не сдерживаем смешков, когда горе-ухажеру на спину его приятель с размаху водружает огромный рюкзак:

– Тимыч, млин, у нас самолет через сорок минут! Угомонись уже, Донжуан доморощенный, и вещи свои забери!

– Да беру я, беру… – ворчит колобок. – М-м-мм, такие девочки, а ты – вещи, вещи…

– Хорошей дороги, мальчики! – желаем незнакомцам и, закинув мой чемодан в багажник, ныряем в машину.

Спустя секунду Федорова бьет по газам.

– Уф! Успели, – выдыхает она довольно и посылает мне воздушный поцелуй в зеркало заднего вида. – Обнимашки будут чуть позже, Викусик, а пока давай рассказывай. Скучала по нам? Сильно-сильно?

– Дайте-ка подумать… – наигранно растягиваю слова, поудобнее разваливаясь на заднем диване. Дожидаюсь момента, когда подруги переглянутся, и не сдерживаю фырканья. – Ну, конечно, скучала! Вы чего?!

Следующий час, пока мы, толкаясь в пробке на Пулковке, пробираемся в сторону кольца, чтобы по ЗСД рвануть на север города, делюсь впечатлениями. Описываю места, которые посетила, еду, которой питалась, не думая про диеты, и даже про Романа упоминаю.

– Красавчик, похоже, да?

– Не-а, круче! Он – капитан!

– Фигасе! Из Сочи?

– Из Питера.

– Ого, вот это совпадение!

– Точно.

– Значит, еще увидитесь?

Пожимаю плечами.

– Наверное.

Телефонами мы обменялись, но за четыре дня он так ни разу меня не набрал. Может, времени до сих пор нет?

– Ты выглядишь довольной и очень живой, Викусь… – резюмирует Иришка.

– Согласна, – поддакивает Галя. – Отдых пошел тебе на пользу, Лазовская. Загорела, похорошела, глазки сияют! Любо-дорого посмотреть! А то уж мы, грешным делом, с Федоровой, про реанимационную бригаду думали. Все эсэмэски, что от тебя приходили, сводились: «Всё супер! Люблю вас!». Будто робот нам их слал.

– Так это ж правда, – смеюсь. – Я не врала. И роботом не была.

– Тогда мы с Ирихой выдыхаем?

– Конечно.

– А с Бардиным что? – переключается Галина на менее приятную тему. – Немного отпустило? Готова к встрече? По поводу развода не передумала?

– Нет, всё в силе, – отвечаю уверенно. – Разводу быть. И да, теперь я готова взглянуть этому любвеобильному хорьку в глаза.

– Мы тут, пока тебя не было, про его болонку кое-что выяснили… – Иришка ловит мой взгляд через зеркало, но что-то продолжать не торопится и на Галину косится.

– Как понимаю, мне услышанное не понравится? – делаю соответствующий вывод.

– Боюсь, что так, Вик.

– Да ладно, девчат, – выдыхаю, – чему быть, того не миновать. Жгите!

– Кукле фамилия Сатоева, – произносит Федорова. – Тебе она ничего не говорит, но, как мне сказал знакомый знакомого моего постоянного пациента, семья там не совсем простая, а в некоторых кругах довольно известная... поэтому родители и смогли запихнуть вчерашнюю студентку в областной комитет здравоохранения.

– Представляешь, это кудрявая болонка – уже ведущий специалист! – подключается Соболева.

– Ого! Так получается, Бардин хитрожоп до мозга костей? – цокаю языком. – Не на тупую дуру полез, а выбрал себе в любовницы девочку с перспективами.

– Да хрен его знает, Вик, – фыркает Галина. – Про эту цифру кудрявую разные слухи ходят. А что касается перспектив… как бы Толясик ими не подавился… говорю ж, семейка там с прибабахами.

– Да и фиг с ними, – отмахиваюсь. – Мне, главное, свидетельство о разводе получить и свое законно нажитое вернуть, чтобы девчонкам безбедное будущее обеспечить. Не собираюсь я отдавать этому кобелю и его финтифлюшке всё на блюдечке с белой каемочкой. Подавятся.

– Правильно! Хотят жить красиво, пусть зарабатывают сами.

– Поддерживаю! – кивает Иринка.

– У тебя, кстати, когда встреча с адвокатом назначена?

Переглядываюсь с Галиной, задавшей вопрос, проверяю на всякий случай напоминалку в телефоне.

– Завтра уже. Во второй половине дня.

– Ясненько. Значит, будем держать кулачки. Пусть этот зубастый мужик, как о нем все отзываются, семь шкур с Толясика спустит.

АНАТОЛИЙ

Вика возвращается в город на сутки раньше, чем наши дочери с бабками. Благодаря матери я знаю и номер рейса, и время прибытия.

Еду в аэропорт ее встретить. Пусть оценит моё внимание и готовность жертвовать временем, которое для меня – деньги. К тому же в общественном месте она точно не посмеет закатить безобразную сцену и будет благоразумна.

А нам следует поговорить.