Спустя час бессонницы, во время которой успела полежать на кровати и вдоль, и поперек, и даже наискосок, я вполне убедила себя, что это всё – ерунда, последствия слишком насыщенного дня и несчастного случая, не более. Просто мужчина перенервничал, да и пива было выпито достаточно. Кто знает, как оно на него действует? Вот и наговорил лишнего.

А сейчас все убеждения смываются одной жаркой волной, что распространяется от широкой мужской ладони, которая меня обнимает и не думает исчезать.

– Доброе утро, – поворачиваю голову, отвечая на приветствие, и, не сдержавшись, уточняю. – Как ты меня нашел?

Вопрос на самом деле интересный, учитывая, что открытых палуб на лайнере несколько, а численность пассажиров переваливает за тысячу.

– Будем считать, что на тебя заточены все мои радары.

Улыбку приглушить не удается.

Паяц! Как есть паяц!

Но вместе с тем почему-то одернуть и поставить его на место желания не возникает.

Может, потому что его поведение выглядит естественным, а не рисованным? Вот такой он конкретный мужик.

– Даже так? – хмыкаю и отступаю на шаг.

Роман не удерживает и этим еще больше располагает к себе. Наглость наглостью, но меру знать надо.

И он ее знает. Или чувствует.

– Пойдем позавтракаем, – предлагает он, указывая на ресторан под открытым небом, где столики спрятаны под белыми в красную полоску зонтами. – Самое время подкрепиться перед выходом в город.

– Планируешь попасть на экскурсию? – поддерживаю начатую тему, когда мы уже размещаемся на подушках в удобных ротанговых креслах.

Вид на прибрежную зону с наших мест открывается изумительный. Столик ютится не в глубине, а у самого края. Стамбул виден, как на ладони.

Легкий ветерок играет с волосами, а обоняние щекочет обалденный аромат свежей выпечки. Проворный официант, не задавая вопросов, шустро расставляет передо мной и Романом тарелки с блинчиками, посыпанными свежими ягодами, отдельно высокий пышный омлет и красиво уложенный колечками бекон, свежевыжатый сок, кофе.

Учитывая, что все вокруг занято и свободных мест нет, а накрывают нам на двоих, догадываюсь, что столик был зарезервирован Романом заранее.

И вот как это понимать?

Он тут всегда завтракает, и я заняла место Лики? Или это организовывалось конкретно для меня?

– Планирую устроить экскурсию для тебя, – поправляет меня мужчина. Я уже даже особо не удивляюсь его манере не спрашивать, а ставить в известность. После чего, будто мысли прочитал, он добавляет. – Ешь, пока всё горячее, Вика. Мне советовали это место, обещая прекрасную кухню. Давай уж заценим.

– Хорошо, давай.

Кухня оказывается выше всяческих похвал.

Настроение от понимания, что я – не заменитель «парашютов», а та, ради кого постарались, окончательно выправляется. От мороженного фламбе, поданного официантом к кофе, взлетает еще выше. И я решаю не вставать в позу и не рваться бродить по незнакомому городу одной, а воспользоваться щедрым предложением Романа.

– Ты хорошо знаешь Стамбул? – интересуюсь у него, отправляя в рот последний кусочек маракуйи.

Отодвигаю от себя пустую тарелку и тянусь за салфеткой.

– Неплохо. Был здесь несколько раз, – подтверждает он. Дожидается, когда я приведу себя в порядок, и протягивает руку. – Идем?

ВИКТОРИЯ

Роман отлично ориентируется на местности. Выполняя просьбу, сначала ведет меня в обменник, где я меняю рубли на турецкие лиры, а после гулять по городу, чередуя то, что я планировала посмотреть, с тем, что он считает, мне необходимо увидеть.

Мечеть Йени-Джами, парк Гюльхане, площадь Айя-София, мечеть Султанахмет, Голландский мост.

Меня невероятно впечатляют улицы Стамбула. Узкие, мощеные брусчаткой. У них крутые спуски и подъемы, по сторонам старинные здания, сувенирные лавки, кафе, и при этом вся эта красота, извиваясь, поднимается к Голландской башне.

На смотровой площадке Роман подводит меня к перилам, а сам останавливается за спиной. Так близко, что я чувствую жар его крупного тела. Его руки ложатся на поручень с обеих сторон от моих, касаясь их и запирая меня саму, словно в ракушку.

Основательно, надежно. И вместе с тем слишком интимно.

– Ты не перебарщиваешь? – уточняю, повернув к нему голову.

Ответ получаю в неподражаемой утвердительной манере.

– Тут ветер, Вика.

Ну да – ну да.

Хочется захихикать, как девчонке-отличнице, за которой ухаживает главный задира двора. Но позволяю себе я лишь загадочную улыбку и неопределенное:

– Как скажешь.

Желания спорить с не-капитаном вообще не возникает.

Не то чтобы мне заходили его диктаторские замашки, они скорее будоражат кровь, пуская по венам адреналин. Просто я почему-то вижу за вот этой покровительственно высокомерной манерой общения не стремление унизить меня или возвыситься самому, а именно заботу.

Слегка кривобокую, мужицкую, но искреннюю.

Будто иначе он не умеет.

Только прямолинейно, грубовато-топорно, по-военному.