Вспоминаю ее пухлые красные губы и жаркий алчный рот, которые совсем недавно дарили неземное блаженство, вытягивая из меня все соки, и в паху вновь знакомо тяжелеет.

Вот тебе и пятьдесят годков!

Да я молод и горяч, как никогда!

Могу за ночь свою лапушку несколько раз отжарить и даже наутро боевую готовность продемонстрировать, что она после кряхтит и постанывает!

Мы живем только раз. И я хочу смаковать каждый свой день, каждый час, минуту, чтобы было чем гордиться, а не ставить, как старый пердун, в мысленном календаре мысленные галочки, что «вот еще одни сутки прошли – и слава богу».

Никаких: слава богу!

Я дышу полной грудью. Я не размениваюсь на ерунду. Я не признаю полумер! И впереди меня ждет еще столько всего яркого и охренительного, что узнай об этом Виктория, в обморок бы упала.

Это ей сорок пять, и ее молодость давно просвистела, как фанера над Парижем. Впереди самое яркое – становление бабкой для внука или внучки, которого наша Светка родить должна, и подготовка документов для СФР. А что? Она одной ногой уже упирается в пенсию. Ей пора.

Не то, что я. У меня бизнес замер на пороге нового прыжка вверх. Я и так богат, а с новыми перспективами, которые подгоняет Сатоева, стану богаче в несколько раз. Озолочусь, ей-богу, а там, может даже решусь пойти в депутаты. Чем черт не шутит?! Мозгов мне точно хватит.

Но, главное, я очень скоро выполню наиважнейший пункт плана, который ставит перед собой каждый нормальный мужик.

Я рожу сына. Нет, технически, конечно, его родит Азалия. Но сути это не меняет.

У меня скоро появится на свет наследник.

Мальчишка!

Моя гордость. Мое продолжение. Мой преемник. Тот, кто не будет цепляться за мамкину юбку и фырчать на отца, а вырастет таким же, как я. Сильным. Умным. Настоящим мужиком.

Всё это и много другого очень хочется высказать в глаза недовольного бати, который смотрит на меня с прокисшей гримасой на лице и, как брезгливая бабка, поджимает губы.

Будто сам молодым никогда не был!

Но я себя сдерживаю. Либо он своим умом осознает, что переходит позволенную ему черту, и одумается, и тогда я его порадую, как планировал, либо… сам виноват и шикарные новости узнает в числе последних.

– Здравствуй, отец, – приветствую, протягивая ему руку.

Ну и?

Ответит или будет бычить?

Смотрю в глаза и не отвожу взгляда. Настойчиво даю понять, что пора мыслить здраво. Либо мы общаемся, как взрослые люди, без дурацких обид, либо я буду действовать жестко и напомню, кто в клане Бардиных настоящий вожак, а кому им быть просто позволяют.

– Здравствуй, сын, – проявляет благоразумие отец.

В глазах всё еще вспыхивают искры недовольства, но мою руку он обхватывает и крепко пожимает.

Молодец. Хоть и говнистый мужик, но рамки видит. Раз так, то и я его порадую.

– У меня столько новостей набралось… поделюсь – дар речи потеряешь.

– Даже так?

Скептицизмом так и пышет.

Не ведусь. Спокойно подхожу к соседнему с ним креслу, дергаю штаны на коленях, и неторопливо опускаюсь на сиденье. Располагаюсь с удобством, только после этого говорю:

– Я тебе больше скажу. Давай-ка, батя, накатим коньячка.

– А коней не гонишь, Анатолий? – прищуривается он.

– Какое гоню? – фыркаю. Достаю из нагрудного кармана черно-белый снимок УЗИ и протягиваю ему. – Ты скоро снова станешь дедом. Только теперь дедом внука, – заявляю с гордостью. – Мужик у нас будет, бать. Фамилия Бардины не исчезнет. Скоро у нас появится ее продолжатель.

Отец несколько секунд молчит, разглядывает фотографию. Прямо так и вижу, как у него в голове мыслительный процесс кипит. Высчитывает все плюсы и минусы услышанной новости.

Не улыбается, в отличие от меня, и, хотя сам прекрасно знает ответ, всё равно уточняет:

– Кхм, ты ж не про Викторию мне говоришь?

– Нет, конечно, – хмыкаю на само предположение. – Она только девчонок рожать может.

Нет, я не упрекаю супругу. И дочерей своих искренне люблю. Но для мужика наследник – это высший пилотаж. А девочки – просто девочки, услада глаз.

– Значит, полюбовница твоя – мать ребенка?

– Да, Азалия.

– Ясно, – снова выдерживает паузу. – И что? Она готова, когда разродится, отдать нам внука? И не потребует от тебя, чтобы ты на ней женился?

– Не требует, – говорю твердо и вспоминаю наше жаркое расставание.

Тогда Сатоева не требовала, а выстанывала и умоляла. Я обещал решить вопрос, потому что то, что я получу в итоге, меня дико и страстно прельщает.