– Ром, ну ладно я. Я себя хотя бы зеркале вижу. А ты меня на глаз определил?
– А я тебя трогал, когда целовал, – выдает он авторитетно, – и потом… – понижает голос, заставляя к себе прислушиваться. – Йогу помнишь? Я – идеально. Так вот, девочка моя, в твоем исполнении она была охренеть, какой увлекательной.
Щеки огнем вспыхивают, даже ушам достается.
– Девочка? – сиплю придушенно, на эмоциях голос проседает. – Мне сорок пять, на минуточку, Роман Батькович.
– И что? – пожимает он плечами. – А мне пятьдесят полгода назад стукнуло. Для меня ты по любому – девочка, Вик.
Приятно, чего уж там. Но…
– Пятьдесят? – хлопаю ресницами.
Я думала, ему слегка за сорок. Край – мой ровесник.
– Ну да, – подмигивает, не скрывая, что доволен. – Вернемся на лайнер, захочешь, папорт покажу.
– Захочу непременно, – киваю уверенно. – А потом еще и поставщика молодильных яблочек, которые ты по утрам вместо кофе ешь, назовешь. Я саженец себе у него прикуплю.
Смеется. И я улыбаюсь.
Боже! Сто лет себя настолько беззаботной и счастливой не чувствовала
Оставшаяся часть дня проходит прекрасно. Купаемся, загораем, обедаем прямо на пляже в уютном кафе.
А в начале восьмого Роману звонят. И мужчина меняется на глазах.
Еще секунду назад расслабленный и довольный жизнью, он превращается в гранит. Твердый, резкий, требовательный.
– Пострадавшие есть?.. Спасатели, аварийные службы?.. Ясно… Через сколько будет вертолет? Скинь мне точные координаты и держи в курсе. Всё, до встречи.
– Что-то случилось? – подаю голос, когда он убирает телефон в карман.
С одной стороны желаю поддержать, а с другой, боюсь помешать и сунуться под руку – вижу, насколько напряжен.
– В порту на терминале во время закачки аммиака в машинном отделении танкера произошло два взрыва.
– Господи… – прикрываю ладонью рот, так как губы начинают дрожать, – пострадавших много, Ром?
– Нет, Вика. Все двадцать три члена экипажа были эвакуированы вовремя.
– Ох, слава богу!
– Согласен полностью, – кивает мужчина, на минуту устремляя взгляд внутрь себя, после чего пружинисто поднимается на ноги. – Нужно собираться. Прости, за сорванные планы. Не могу остаться. Через полтора часа я должен быть в аэропорту.
– Конечно, я всё понимаю.
Глава 34
ВИКТОРИЯ
Любимый город встречает мое возвращение дождем. Колючим, шумным, проливным. Прохладно-освежающим и невероятно домашним, узнаваемым и привычно близким. Таким, какой нигде больше не встретишь.
Потому что он – питерский.
Питерский дождь.
Особенный, как и сам город на Неве.
Нельзя любить один, и ненавидеть другой, потому что Санкт-Петербург и дождь неразделимы. Они одно целое. На все времена.
– Это Питер, детка! – проговариваю с улыбкой и, совершенно не боясь промокнуть, выхожу из-под козырька.
В одной руке чемодан, вторую вытягиваю вперед и пытаюсь поймать на раскрытую ладонь прохладные капли. Задираю голову, прикрываю веки и вместе с влагой впитываю свое возвращение каждой клеточкой кожи.
Я скучала. Не только по дочерям, маме и подругам. Но и по ним. Городу и дождю.
– Лазовская! Ёлы-палы, ну хватит уже народ блаженной моськой дезориентировать! Зря они что ли зонты скупали и с собой в аэропорт пёрли! – голосит до боли знакомый зычный голос.
Перестаю релаксировать и с улыбкой веду головой, пытаясь отыскать Галюню. Только моя любимая подруга умеет наводить шухер в любом месте в любое время дня и ночи.
Зато теперь точно верю, что вернулась.
– Левее ищи нас, левее! – раздается новая команда.
Поворачиваюсь, куда сказано, и за только что остановившимся такси, из которого выкатываются несколько колобков под два метра, замечаю машину Иринки. Подруги, открыв окна с обеих сторон, намахивают всеми свободными конечностями.
– Привет, девчонки! – кричу им, маша в ответ.
– Привет-привет, красотка наша! Давай, шевели булками живей, а то Федоровой сейчас штрафняк влепят за остановку в неположенном!
Соболева везде и всегда Соболева! Прямая, как шпала, и искренняя до умиления. За это мы с Иринкой ее и обожаем.
– Бегу-бегу, мой дженераль! – выдаю, дурачась, и на самом деле ускоряюсь.
Нарваться в Пулково на засаду с мигалками – реально плёвое дело, и аварийки не спасут. А терять драгоценное время на составление протоколов очень не хочется.
– Девчат, я тоже могу шевельнуть батонами, если в свой цветник возьмёте, – раздается басовитый голос у меня за спиной.
Оборачиваюсь. Один из колобков, которого я оббежала, стреляет в нашу сторону широкой усмешкой.
Улыбнувшись в ответ, качаю головой. Зато Галина с полпинка отбривает: