Тот самый суровый судья, который, теперь я не сомневаюсь, раскатает Сергея Даниловича Бардина в тонкий блинчик.

– В реанимации? Нет.

Отрицательно качаю головой, стойко выдерживая его острый взгляд, но чуть помедлив, все же даю добро. Но не потому, что он – судья, а потому что я должна Борису.

– Ладно, но всего несколько минут, и вам обоим придется пройти обработку и надеть защитную одежду… кроме того, вы будете за стеклом, не внутри.

– Мы согласны… – заверяет сквозь слезы улыбающаяся мать Бориса.

Я же переглядываюсь с Краморами, коротко им киваю, и командую:

– Тогда следуйте за мной.

ВИКТОРИЯ

– Нам нужно встретиться! – сходу заявляет почти бывший муж, едва я нажимаю на телефоне кнопку «Ответить».

Слова, сказанные решительным тоном, не вызывают ничего кроме усмешки на губах. Намеренно громко хмыкаю и слегка напевно произношу:

– И тебе здравствуй, Анатолий!

О, да, у меня отличное настроение. Ром Ромыч, как теперь для собственного удобства я называю сына Романа и своего адвоката, обещал, что к концу этой недели эпопея с разделом имущества наконец будет завершена. Я получу официальную бумагу о разводе, свою красивую девичью фамилию Лазовская и всё, что мне положено при разводе, без какого-либо ущемления прав моих или детей.

Даже не верится, что всего два с половиной месяца назад, узнав об измене мужа, я была на грани нервного срыва, не понимала, как буду жить дальше, и не видела тот самый, пресловутый свет в конце туннеля.

Теперь всё иначе.

Всё прекрасно! У меня.

Я не только вижу тот самый свет, я в нем купаюсь!

Ежедневно.

Со мной мои любимые дочери и мама, которые без сомнений и раздумий меня поддержали. Через несколько месяцев я стану молодой активной бабушкой. Рядом мои близкие подруги и друзья, коллеги и обожаемое дело.

А еще со мной рядом мужчина.

По-настоящему мой мужчина.

Тот особенный человек, в чьих глазах я вижу отражение собственных чувств и эмоций. Не усталость и безразличие, не скривленное лицо по поводу лишних килограммов или появившихся у меня новых морщинок, а нежность и заботу, внимание и потребность быть рядом, и, несомненно, неугасающий яркий мужской интерес.

Оказывается, в сорок пять жизнь женщины, как заверял меня Бардин, бессовестно списав в утиль, не заканчивается. И не ограничивается работой, четырьмя стенами дома и кошками.

Она меняется.

К лучшему.

Главное, правильно себя замотивировать и организовать.

Ни в коем случае не ставить на себе крест, считая, что лучшие годы остались позади, а намеренно раздвигать горизонты возможностей.

Пусть не сразу, но постепенно, по чуть-чуть наращивая темп, впускать в свой круг новых людей. Знакомиться с ними, общаться.

Расширять интересы, пробовать новое и необычное во всём.

Позволять себе то, что было раньше почему-то невозможным, как, например, поход в бассейн или в кафе, чтобы съесть давно облюбованный глазами десерт.

А еще любить и быть любимой.

Всенепременно!

– Вика, ты можешь хоть раз обойтись без язвительности и своих тупых шуток? Я серьезно с тобой говорю, – выдергивает из мыслей ворчание Анатолия.

Отчетливо представляю его перекошенную недовольством рожу и улыбаюсь шире.

– Мне-то что с этого? Я имею ввиду твою серьезность, – продолжаю разговор в удобной для себя манере. Кого-то не устраивает, я не против прервать общение. – А по поводу встретиться, гражданин почти бывший муж… мой ответ тебе – нет. Я отказываюсь с тобой встречаться. Мне оно не надо. Абсолютно.

– Я настаиваю!

Снова хмыкаю. Громко.

Да, бешу его. Но чьи, как говорится, проблемы?

– Обсуди свою настоятельность с моим адвокатом, Анатолий. Он тебе доходчиво и по пунктам разложит, что с этим недугом можно сделать. И куда запихнуть, чтобы не зудел.

– У тебя совесть вообще есть? – взрывается Бардин.

Ну да – ну да, нападение – его любимая тема.

– У меня – есть. А ты откуда это слово узнал? В какой-то умной книжке вычитал? – уточняю мягко.

– ВИКА!

– А что ты психуешь? Разве я вру? – разыгрываю недоумение. – Помнится, кувыркаясь с любовницей на снятой для нее квартирке, ты, женатый мужик, этим моральным качеством себя не обременял. Что-то изменилось? Неужто повзрослел, Анатолий Сергеевич?

– Хватит из себя идиотку разыгрывать, Лазовская! – окрик и какой-то грохот на заднем планет. Неужто погром устроил? – Тебе всё хи-ха да ха-ха. А у меня, между прочим, отец за решеткой сидит! У меня мать из больницы из-за приступов не выходит. Моя любимая женщина постоянно в слезах, потому что из-за меня переживает! А ей нельзя переживать, это опасно для здоровья моего ребенка, которого она носит!

Боже мой, какова экспрессия! Каков пассаж! Какова драма!