Ничего не обещаю… но спустя час с небольшим я честно отдаю этому месту десятку из десяти баллов. Выбор Романа мне приходится по душе. Только все же блюд оказывается многовато, поэтому один из десертов мы захватываем с собой.

– Что у нас дальше в планах? – интересуюсь, когда мы выходим в вечернюю прохладу улицы.

Май в Питере – самый непредсказуемый месяц. В него можно как ловить в ладошки снег, так и преспокойно купаться в бассейне под открытым небом.

Сегодня всего лишь прохладно.

– О, планов много, Викусь. Но тут выбор за тобой, – Роман подставляет мне локоть, без слов предлагая на него опереться. И я без раздумий обхватываю ее предплечье. – Можем погулять в центре. Можем покататься на машине, выпить шампанского и дождаться разведения мостов. А можем сразу поехать ко мне в гости. Покажу тебе, где и как живу, приготовлю вкусный кофе с ванилью… сделаю массаж ног.

– Даже так? – стреляю в Романа глазами, запрокидывая голову.

Даже будучи на шпильках, я заметно ниже его ростом.

– Ходить, так с козырей, – улыбается он мне.

А меня похожий на его азарт разбирает.

– Выходит, Роман Батькович, вы и приставать ко мне будете?

– Конечно буду, Виктория Владимировна! Ну а как иначе? – весело возмущается он. – С такой шикарной женщиной, как ты, под боком, другого и быть не может!

Запрокидываю голову и смеюсь от души. Не помню, когда мне было так легко и беззаботно на душе.

Словно девчонка, скинувшая десятку возраста и опыта.

Просто прелесть!

– Ну если так… – тяну паузу, облизывая губы, – тогда, пожалуй, обойдемся без разведения мостов. А прогулку – так вот же мы уже походили, – киваю за спину, имея ввиду дорогу в сто метров, которую мы преодолели от входа в ресторан до парковки.

– То есть… едем ко мне? – правильно понимает Роман.

Он останавливается и, развернув меня к себе лицом, внимательно заглядывает в глаза. А я не хочу прятать взгляда. Смотрю открыто.

– Да, Рома. Едем.

– Только, Викусь, мне в семь утра нужно будет назад на самолет, – предупреждает он, не скрывая сожаления в голосе и не переставая поглаживать меня по плечам широкими ладонями. – И это не потому, что я так быстро от тебя захочу сбежать. Завтра в десять новая встреча по танкеру назначена.

– Ну раз надо, значит, надо. Договорились.

Осознаю ли я то, что собираюсь сделать?

Да, в полной мере.

Управляют ли мной эмоции?

Да, есть такое дело. Но это не ревность по отношению к Бардину и не попытка ему отомстить. Клин клином вышибать я не собираюсь.

Всё много проще и сложнее одновременно.

Я действительно соскучилась по Роману. Он мне нравится. Он меня притягивает. И волнует. Сильно. Не как друг. Как мужчина.

И я хочу поехать к нему, чтобы узнать его еще чуточку больше.

Боюсь ли я того, что между нами может произойти?

Нет. Уверена, если я передумаю переходить черту и скажу ему «нет», он остановится на чашке кофе и массаже ног, как обещал.

Но спустя час или чуть больше Роман не останавливается… потому что я его об этом не прошу. Этот мужчина сносит меня как ураган. Словами, поступками, жестами, мимикой.

А еще я убеждаюсь, что он умеет управлять не только огромными махинами, стоящими на воде, но и женским телом. Моим, оказывается, точно.

Вот уж не думала, что в сорок пять можно гореть. Но да, можно. Можно гореть, воспламеняться, возбуждаться и полыхать, как зарево. И мечтать не только об освобождении, но и о том, чтобы окунуться в это невероятное пламя еще и еще раз.

Много раз.

А еще можно терять голову, когда тебе нежно и аккуратно разминают ступни, а потом постепенно поднимаются от икр к бедрам, перебираются на спинку и плечи, а потом вдруг перемещаются на грудь, дарят ласку и возбуждение и волшебным образом отключают мозг.

И еще раз отключают, задаривая комплиментами и признаниями, что ты безумно очаровательная и вкусная, и сладкая, и…

О боже, утром о таком даже думать стыдно. Стыдно, но приятно. И я думаю. А затем счастливо улыбаюсь, замечая записку, написанную Романом от руки.

«Ты так сладко спала, Виктория, что я не смог тебя разбудить. Но перед уходом много раз поцеловал твои губки и щеки. Прежде чем умыться, не забудь их потрогать и вспомнить обо мне. Уже скучаю. Рома».

ВИКТОРИЯ

Едва различимые легкие шаги привлекают внимание. Отвлекаюсь от созерцания звездного неба и, перестав раскачиваться, поворачиваюсь ко входу в веранду.

– Привет, мамсик, не помешаю?

Маришка переминается на пороге, не решаясь так сразу проходить и нарушать моё уединение.

Вот же дурилка моя любимая!

– Конечно, не помешаешь, – улыбаюсь дочери. Распахиваю часть пледа, в который закуталась, проводя время на свежем воздухе, и приглашающе хлопаю по сидению купленных сегодня днем качелей. – Давай ко мне, тут тепло.