Ян Карлович, перекинувшись с дочерью парой фраз, оставляет нас наедине. Но из больницы не уходит и, как только я, расцеловав свою любимку и пообещав позвонить вечером и прилететь завтра утром, выхожу в коридор, берет меня в оборот.
– Поехали, – произносит своим тихим угрожающим голосом… и да, я еду.
В ресторане нам накрывают богатый стол. Голодный, как собака, так как время уже почти пять, а я так и не жравши, капаю на еду голодной слюной, но есть не могу. Под пронзительным взглядом кусок в горло не лезет.
Одна радость, Сатоев надолго не задерживает. Дает расклад: быстро и без шума развестись с Лазовской и шустро жениться на его Азалии, пока живот на нос не полез. Нечего ему репутацию портить! После чего предупреждает:
– Будешь меня слушаться, Толя, не обижу.
На это конкретное предупреждение только киваю, хотя очень хочется улыбнуться. Я люблю, когда меня не обижают и балуют плюшками. И в глазах будущего тестя я это вижу. Прям неоном горит: будешь со мной дружить, в масле будешь кататься.
Расстаемся, пожимая друг другу руки. Пока толкаюсь в вечерних пробках, забиваю на работу. Заезжаю в КБ, покупаю вискаря, делаю через ресторан заказ еды и еду домой.
Поем нормально, расслаблюсь и кайфану в тишине.
А завтра непременно позвоню отцу и скажу, чтобы завязывал со своими планами мести Виктории. Без бабла и на мели не останемся. Папаша моей Азочки нас за внука озолотит.
Глава 44
ВИКТОРИЯ
– Виктория Владимировна, это Догилев. Вы уже обход закончили? – уточняет главный врач МКБ, как только принимаю от него вызов и произношу «Слушаю».
То, что он опускает приветствие, не удивляет. Виделись не больше часа назад на планерке. И, к слову, думала, что все необходимое обсудили.
– Еще десять минут, Евгений Захарович, и закончу, – отзываюсь ровно и параллельно благодарно киваю Елене Борисовне, медсестре, принесшей медицинскую карту доставленного три дня назад по скорой пациента.
– Хорошо. Как освободитесь, поднимитесь, пожалуйста, в мой кабинет.
– Поняла, сделаю, – отвечаю на автомате и тут же сбрасываю вызов.
Времени, чтобы анализировать, что понадобилось главврачу, пока нет, сейчас меня больше беспокоит состояние Свириденко. По прогнозу мужчине после операции должно было стать лучше, но ситуация, наоборот, с каждым днем ухудшается.
Пролистываю карту, смотрю последние анализы. Потом более ранние и выписки из клиники, где он наблюдался полгода назад.
– Елена Борисовна, нужно будет взять повторный анализ крови и мочи, – принимаю решение. – И на утро поставьте в план УЗИ брюшной полости. Предупредите Свириденко, что процедура проводится натощак и воду пусть тоже не пьет. По поводу спазмальгетика – на сегодня я его отменяю. Оставьте только капельницы.
Пока проговариваю, делаю соответствующие записи.
Елена дожидается, пока я закончу строчить, и только после этого возобновляет разговор.
– Хорошо, Виктория Владимировна. А вы его сами навестите?
– Свириденко? – уточняю и, поймав согласный кивок, подтверждаю. – Да, зайду после того, как вернусь от Догилева.
– Вот и замечательно, – медсестра не скрывает довольной улыбки. Хорошо, хоть в ладоши не хлопает, а то с нее станется. – Он на вас, как на ожившую деву Марию, смотрит. С остальными бойкий, порой даже агрессивный, а вас слушается беспрекословно.
Усмехаюсь по-доброму, оставляя сравнение без комментария, и качаю головой.
– Поняла. Передайте, что непременно навещу.
– Ой, спасибо!
– Это моя работа.
За десять минут заканчиваю все запланированное и, игнорируя лифт, решаю подняться на четвертый этаж пешком. Не так уж высоко, учитывая, что я сейчас на втором, да и двигаться полезно.
На лестничном пролете третьего оживает лежащий в кармане мобильник. Пиликает принятым сообщением. Достаю, читаю.
Улыбаюсь. Роман.
Утром посыльный доставил мне от него шикарную корзину желтых и белых тюльпанов с запиской внутри «Думаю о тебе столько минут в часу, сколько здесь цветов».
И что сделала я?
Забив на то, что могу опоздать на работу, я поставила цветы на пол прямо посреди прихожей, присела на корточки и стала пересчитывать бутоны.
Не успокоилась, пока не пересчитала их дважды!
Хотела убедиться, что не ошиблась, и мой капитан, правда, думает обо мне шестьдесят одну минут из шестидесяти.
«У тебя было плохо в школе с математикой?!» – отправила ему первое сообщение.
«Они великолепны!!!» – второе.
«Я тоже очень соскучилась, Ром!» – третье.
И четвертое, контрольное: «Я думаю о тебе нисколько не меньше».
И вот только сейчас Рома смог их прочитать и ответить. Это значит, что его так и продолжают держать в Москве, не давая ни секунды продыха.
«Я очень этому рад, Викусь! Освобожусь где-то через пару часов. Сразу тебя наберу».
«Буду ждать», – вбиваю ему ответ и прибавляю ходу.