На то, чтобы выбраться из города и добраться до места назначения, уходит около часа времени. Но, варясь в мыслях о предстоящей встрече, даже не замечаю, как оно пролетает.

Дверь открывает помощница свекрови по хозяйству. Приветливо поздоровавшись – хоть кто-то в этом доме ко мне благоволит – Раиса Андреевна забирает верхнюю одежду и предлагает тапочки. Переобуваюсь.

– Где все? – интересуюсь обтекаемо.

Кто знает, кого еще кроме мамы в этом месте я могу встретить?

Может, Бардин тоже здесь, а не в клинике? И даже не один, а, например, со своей кудрявой любимкой… Ко мне-то прискакать его пигалице смелости хватило. Вдруг и сюда тоже?

– Они в гостиной, Виктория Владимировна, – отвечает домработница и следом уточняет. – Вам подать чай или кофе?

– Кофе, черный, без сахара, пожалуйста.

– Конечно, пару минут.

Раиса Андреевна уходит в сторону кухни, а я вытаскиваю из сумки телефон и иду в зал.

– Добрый день! – приветствую всех и сразу, обводя присутствующих взглядом.

В помещении трое. Свекры привычно занимают свои кресла-троны с высокими спинками, мама расположилась на диване.

Мужа нет. Его девочки-припевочки тоже. Что ж, уже легче.

– Здравствуй, Виктория, – едва заметно кивает мне свекор, сканируя поблекшими с возрастом светло-голубыми глазами.

Улыбки не жду. В этом плане отец Анатолия – скупердяй. Впрочем, мать недалеко ушла. Вот и теперь свекровь полностью копирует поведение супруга.

– Приветствую, – кивает чинно.

Мама же широко улыбается, хлопает на свободное место рядом с собой, дожидается, когда я присяду, и, наклонившись ко мне, звонко целует в щеку.

– Привет, доченька.

– Привет-привет. Как у тебя нога? Физиопроцедуры помогают? – сосредотачиваюсь исключительно на ней.

Зимой она неудачно упала и повредила колено. Ее пролечили, но боли иногда возвращаются, а при долгой ходьбе проявляется хромота. Неделю назад я записала ее на лазерную терапию по месту жительства, но из-за «сюрприза», подкинутого Бардиным, в последние дни немного упустила контроль за ситуацией.

Просто была морально не готова ей раскрыться, признавать себя неудачницей и ловить сочувствие – то еще мерзкое дело, вот и не звонила, успешно отделываясь утренними открытками с пожеланием хорошего дня.

Впрочем, я и сейчас не готова потрошить свою душу, но, судя по каменным лицам свекров, мое внутреннее состояние мало кого интересует. Ведь у них собственные цели и задачи.

– Помогают, Викусь. Спасибо. И за мазь тоже, она мне больше нравится.

– Отлично.

– Пожалуйста, угощайтесь, – Раиса Андреевна вкатывает в гостиную небольшой столик и разносит всем чашки.

– Виктория, снова на кофе сидишь? – комментирует мой выбор мать Анатолия, когда помощница по хозяйству оставляет нас. – В твоем возрасте уже стоит переходить на более щадящие напитки. Например, на зеленый чай.

Приподнимает свою чашку.

– А что не так с моим возрастом? – выгибаю бровь, изображая любопытство.

– Ты не молодеешь…

– О-о-о… – перебиваю, усмехаясь, – какая знакомая фраза. Ваш сын мне совсем недавно говорил то же самое, только был более прямолинеен. Назвал старой.

– Не может быть! – охает сбоку мама.

На что Маргарита Михайловна взмахивает рукой:

– А разве он неправ, дорогая?

Мама слегка теряется. Зато я нет.

Кто сказал, что я буду сидеть и обтекать?

Нет. Не буду. У меня тоже есть зубы.

Их и демонстрирую.

– Нет. Он неправ, Маргарита Михайловна. Мне всего лишь сорок пять, а не семьдесят два, – смотрю на свекровь и специально называю ее возраст. – Я точно не старая.

Отмечаю, как недовольно дергаются и поджимаются тонкие губы, а глаза метают молнии, и довольная эффектом спокойно поднимаю чашку. Делаю небольшой глоток и беззвучно возвращаю чашку на блюдце.

Вот так. Даже рука не дрогнула.

К слову, моей маме еще только шестьдесят четыре. Они с папой рано поженились. И камень про возраст залетает именно в тот огород, который его ждал.

– Кроме того кофе повышает нервную возбудимость, – вновь берет слово свекровь. На удивление, она быстро справляется с эмоциями и снова смотрит на меня холодно и непроницаемо. – Только на это я могу списать твое не совсем адекватное состояние, Виктория, когда ты приняла поспешное и совершенно неверное решение.

– О чем ты говоришь, Маргарита? – хмурится мама.

А я не сдерживаю усмешки. Ну вот мы и добрались до сути моего сюда приглашения.

– А ты, Евгения разве не в курсе? – деланно удивляется Бардина.

– Не в курсе чего?

– Твоя дочь вздумала разводиться! – для усиления эффекта Маргарита Михайловна хлопает ладонями по подлокотникам.