Перевожу взгляд с браслета на лицо своей нежданной собеседницы. Не знаю, чего она от меня ждет.

Того, что устрою потасовку или буду скандалить?

Зря. Не дождется.

Я – не базарная баба. Я уважаю себя и свои принципы. Я дорожу своей репутацией.

А еще я придерживаюсь точки зрения, что выносить сор из избы – пустое дело. Демонстрировать эмоции сидящей напротив меня кукле – тем более. Разбираться и разводиться я буду с мужем. Делить совместно нажитое – тоже с ним.

И да, я это сделаю.

Я заберу все свое, принадлежащее мне по праву, и заживу свободно и обязательно счастливо. А Анатолию, так и быть, оставлю возможность трахать все, что движется, без оглядки на уже ненужную ему семью.

– Я вас внимательно слушаю.

Мой голос спокоен и не выказывает ни грамма той боли, которая жжет до сих пор изнутри. Как бы не неприятна мне была сидящая напротив девушка, я ей этого не покажу.

Устанет ждать реакции.

– Анатолий сегодня снова ночевал у меня, – Азалия сразу переходит к делу и явно сдерживается. Я задала планку эмоциональной стойкости, и она старательно пытается ее не уронить.

– И? – уточняю бесстрастно.

Не просто же так она сюда пришла. Явно почесать свое ЧСВ.

Пусть попробует.

А я посмотрю… и послушаю. Внимательно. И с удовольствием. Умение слушать и слышать то, что вам говорят – очень полезный навык.

А вот вываливать на оппонента информацию, собственные переживания и кучу еще всего – большая ошибка. Впрочем, какие у Азалии годы.

Быть чуть-чуть дурочкой ей позволительно.

– Он... любит меня. Мы с ним вместе уже полгода. Но ему жалко вас, Виктория, поэтому он никак не может решиться на развод. Однако теперь, когда вы о нас знаете, вы сами должны его отпустить.

Она смотрит на меня широко раскрытыми желто-зелеными глазами. Фарфоровая кожа без единого изъяна. На губах коралловый блеск. Длинные ресницы добавляют ей очарования. Выглядит моложе своих двадцати девяти и чарующе неискушенной. С такой тягаться тетке-ягодке сложновато...

Да только я и не планирую...

Но говорить об этом ей?

Ни за что!

Проблема в другом. Мне не нравится предложение: «Попользовалась, Викуся, а теперь отвали в сторону. Пришла моя очередь пользовать твоего муженька».

Даже если я брезгливая и Бардин мне уже нафиг не сдался, переквалифицироваться в Фею-крестную и дарить ей своего мужа лишь потому, что она захотела, не собираюсь.

Во мне просыпается что-то тёмное, алчное, что есть в каждом человеке.

В голове, словно петарды, взрываются ее фразы: «Он любит меня», «Мы вместе уже полгода», «Ему жалко вас», «Развод», «Должны отпустить».

Каждое слово рвет душу на части и что-то убивает во мне. Может быть, наивную девчонку, подарившую себя одному-единственному мужчине и долгие годы, хранившую ему верность. Может быть, веру в доброту людей, в их порядочность и человечность.

Это рождает внутри такой мощный протест и желание дать отпор, что я задвигаю Вику-лапочку поглубже и выпускаю на волю Викусю-стерву.

Быть хорошей – уже себя не оправдало. Значит, я буду плохой.

Опускаю взгляд на секунду вниз, затем снова смотрю в лицо собеседницы. Чуть улыбаюсь.

– Азалия, вам не стоило приходить ко мне и унижаться… но раз уж решились, то и я вам скажу одну вещь. Я признаю, что мужчины по натуре полигамны. Им требуется секс. Много секса. Нам, женщинам, надо его гораздо меньше. Так что, я даже рада, что у Толика появились вы. Теперь он не юзает меня каждую ночь, дает спокойно и сладко отоспаться. А напряжение сбрасывает ни не пойми где и с кем, а с вами, уже знакомой девицей.

Кукольное личико вытягивается, желто-зеленые глазки начинают метать молнии.

Ну вот, а так долго косила под тихоню. Притворщица!

– Он не спит с тобой! – шипит кудряшка раздраженно.

Господи, какие же мы, бабы, все же дуры! Что жены, что любовницы.

И смех, и слезы, честное слово.

– Спит, – подтверждаю ответ кивком головы.

И ведь не вру. Спит. И секс у нас все такой же яркий. Во всяком случае по моим ощущениям. Анатолий по-прежнему меня хочет.

Щеки девушки вспыхивают огнем.

– Неважно! – опаляет ненавистью во взгляде. – Все равно твое время вышло. Лучше разведись сама, сохрани гордость. Иначе он все равно скоро тебя бросит.

– Меня муж бросит? – припоминаю, как Бардин согласился на любовника, лишь бы брак сохранить, и не сдерживаю смешка. – Азалия, сними розовые очки. Они тебе не идут. Все же тридцатка скоро, а не двадцать пять. Браки не держатся на голом сексе, причем, уже давно.

Она резко встает со стула, так, что тот падает на спинку, создавая грохот и привлекая к нам ненужное внимание.

– Ещё посмотрим! – бросает в сердцах и стремительно удаляется.