Я говорила все эти слова себе, и это помогало сосредоточиться на деле. А когда я дотанцевала до принца, я медленно поднялась из позы, почти похожей на коленопреклоненную, и начала слегка касаться его ладонями, пробираясь всё выше и выше, а потом приблизила своё лицо к его для поцелуя. Я почти тянулась к нему губами, почти коснулась их — и, наконец, ударила!

Чистым, как моя ненависть, пламенем я ударила прямо ему в лицо, и целилась — в глаза. Стёрла всю мнимую красоту, которую он наверняка у кого-то украл, и услышала полный боли нечеловеческий вопль. Стефан не ожидал этого, и наверняка никогда не испытывал ничего подобного, а потому у меня были драгоценные секунды, чтобы добить его тут же. Я пожалела лишь о том, что у меня нет обыкновенного кинжала, чтобы перерезать ему глотку.

Но я ударила иначе, чистой силой, как раньше — сминая ею его гортань и грудную клетку, и то, что ещё несколько мгновений назад было принцем Стефаном, превратилось в груду покорёженной палёной плоти. Я отшатнулась от остова тела принца. Мне никогда раньше не доводилось убивать, и от осознания, что именно я сделала — била крупная дрожь.

Но потом мне стало не до переживаний. То, что осталось от Стефана… оно двигалось. А с ним двигалось и всё это существо-место, и мне казалось, что я слышу безумный гул тысячи голосов, которые молят о помощи, и одновременно угрожают перегрызть мне глотку.

Не знаю, было ли это существо сейчас Стефаном, или просто демон управлял останками уже ненужной марионетки, но двигалось оно медленно, и прямиком ко мне. Я отбежала, и попробовала ударить снова. А оно — кинулось к Ринне, и уже в этот раз скорость его была такой, что мне никак и никогда не перегнать.

Я была готова кричать от ужаса и боли — этот оживший мертвец явно ничего хорошего не мог сделать девочке. Но прямо перед нею внезапно вывалился невесть откуда… Рэйнер, и крикнув:

— Кори, я здесь! — как будто я и так этого не видела, и тут же ударил в тварь.

Связь натянулась так сильно, что я, казалось, сама думала и за себя, и за него. В одно мгновение он узнал обо всём, что я успела пережить, восхитился моей смелостью, и сообщил, что уже посылает сигнал остальным в столице, но его что-то глушит.

А я ответила, что это «что-то» — треклятый демон, и мы, судя по всему, внутри него. Это были даже не мысли, а что-то, возникающее за мгновение до того, как сформируется мысль. Образы, поток чувств-информации-картинок, который приходит одновременно. Удар твари не был рассчитан на взрослого и свободного в своих движениях мага, так что её пасть с щупальцами вместе — отшатнулась.

Как может быть существо с пастью внутри самого демона? Я не имела ни малейшего представления. Это существо нарушало все возможные законы логики, оно было извращённым и покорёженным в самой своей сути. А у нас не было ни времени, ни сил, чтобы пытаться его понять. Я подняла магический щит над собой и Ринной. Часть его прикрывала и Рэя тоже, но на всех площади моего щита не хватало.

Впрочем, он оказался намного сильнее и более плотным, чем я ожидала. Как будто присутствие Рэйнера само по себе делало мою магию сильнее и ярче. Сам же Рэй тоже явно чувствовал себя лучше, но это не слишком помогало. Щупальца, морды, искорёженные конечности демона — всё двигалось к нам, вместе с тем, что осталось от младшего принца. От моего щита они отскакивали, но внутренняя часть демона ходила ходуном, и нам приходилось прилагать немало усилий, чтобы просто удерживаться на ногах.

Вечно так продолжаться не могло, меня и так вымотала схватка со Стефаном, и я чувствовала себя болезненно утомлённой, но нужно было держаться. Ринна плакала, но соображала достаточно хорошо, чтобы понимать: от нас отходить нельзя, и прикрыть могу только я. Рэй же бил в морды, в щупальца, в какие-то непонятные отростки — но чем дальше, тем больше казалось, что тварь это только забавляет, раззадоривает.

Тогда я взяла его за руку. Сейчас нам не нужны были слова, чтобы поделиться идеей, и это здорово упрощало вообще всё. Потому что Рэй только кивнул, и мы объединили магию, вместе направив на десяток морд из плоти и едва двигающегося Стефана ледяной столп. Я надеялась, что нам удастся выбраться за пределы твари, если попросту проломить её насквозь, но пока не знала, реально ли это. И вообще — мы внутри твари, или внутри части плана её существования, который просто выглядит так?

У Рэя ответов тоже не было, но идею он поддержал, и столб ледяного света едва не ослепил и нас самих тоже. А потом тварь перестала с нами играть, и нам стало ни до чего: только бы выжить.

Я не помню, как мы сражались. Помню, что продолжали объединять усилия, помню, как едва не дрогнул щит над Ринной, как меня опалило черно-фиолетовой кислотой, и в ответ на боль я сожгла до пепла несколько жутких морд. Помню, как загудели неведомые голоса, то ли жертв этого демона, то ли просто навеянные им, чтобы ввести нас в панику. Помню, как Ринна визжала, зажимала уши, и плакала, а из глаз у неё текли кровавые слёзы.