Аделин не ответила сразу. Её взгляд был прикован к огню в камине. В языках пламени ей мерещились искажённые лица тех, кого она ненавидела. Девалье. Торн. Готова ли? Вопрос казался абсурдным. Вся её жизнь, каждую тренировка, каждый выстраданный вздох, каждую ночь, пропахшую страхом и болью – всё это вело её к этому моменту. Кровь в её жилах закипела, и она почувствовала, как по спине пробежала знакомая, острая дрожь жажды мести.

– Да, – её ответ вырвался на выдохе, сдавленный и хриплый, но наполненный такой стальной решимостью, что сомнений не оставалось.

Тишина опустилась на зал, на этот раз тяжёлая и звенящая, как натянутая тетива. Её нарушал лишь треск горящих поленьев да редкий, скрипучий вздох древних камней, будто самый особняк с трудом вмещал в себя напряжение, копившееся в его стенах.

Каждый в эту минуту задумался о своём.

Иссиль о том, как извлечь максимальную выгоду из этого хаоса. Как превратить кровь чужой мести в валюту власти, как расставить фигуры на доске так, чтобы в выигрыше осталась только она.

Люсиан о том, как бы провернуть это так, чтобы никто не пострадал. Его взгляд, скользнувший по Меро и Селису, Дамиану, и даже Аделин, выдавал редкую для него озабоченность.

Меро, неожиданно для самого себя, думал о верности и долге. Его поза стала ещё прямее, будто он вбирал в себя всю тяжесть предстоящего.

Селис размышлял тайной забаве наблюдать, как чужая, столь яростная жизнь подходит к своей кульминации, чтобы рассыпаться в прах или вознестись на вершину. Он уже предвкушал зрелище.

И только Дамиан, опустив голову, смотрел на Аделин так, будто даже среди этих мрачных руин видел лишь её одну. Его взгляд был тяжёлым, всепоглощающим, лишённым всего, кроме тёмной, бездонной концентрации на ней.

Это было затишье, но все, до единого, понимали, что буря уже на пороге.

Резким, почти грубым движением Иссиль швырнула через весь стол свёрнутую ткань. Красно–чёрный мундир Академии.

– Надеюсь, ты хорошо врёшь, – бросила Иссиль, и в её голосе прозвучал холодный, безжалостный приказ.

Аделин медленно наклонилась и подняла мундир. Ткань в её руках была холодной, чужой и отвратительно знакомой. И теперь ей предстояло надеть её в последний раз.

Аделин шла по направлению к Академии медленно, будто против вязкого, невидимого течения. Каждый шаг давался с усилием, будто ноги были налиты свинцом, а за спиной тянулся невидимый груз. Она сознательно позволила своему телу выглядеть измождённым и сломленным. Плечи были скруглены и втянуты вперёд, словно защищаясь от невидимых ударов, походка была неровной, шаткой, выдавая мнимую слабость. Тяжёлый шерстяной капюшон скрывал её лицо, оставляя снаружи лишь бледную, напряжённую линию губ.

У массивных ворот Академии Ночных Стражей замерли двое молодых охотников. Их позы были напряжёнными, пальцы лежали на спусковых крючках заряженных арбалетов, взгляды метались по ночной мгле. Аделин скользнула взглядом по периметру, на зубчатых стенах, обычно пустующих, маячили тени ещё нескольких стражей. Раньше такого не было. Её цепкий взгляд отметил и другие новшества: слепящие новые фонари, бросающие неестественно яркие полосы света и самое главное, удвоенное, если не утроенное, количество часовых.

Она приблизилась и намеренно замерла в самом центре полосы света. Металл ворот, тяжёлый, прохладный и тёмный, даже на расстоянии нависал над ней подавляющей громадой.

– Кто идёт? – голос одного из стражей, молодой и ещё не обретший полной уверенности, дрогнул, но стальная выучка всё же пробилась сквозь страх. – Назовись!

Аделин медленно, с видимым усилием, подняла голову. Капюшон слегка съехал, открывая её лицо. Взгляд, когда–то живой, острый и уверенный, теперь был нарочито тусклым, потухшим, с тёмными кругами под глазами, будто от долгого недосыпа и лишений.

– Скажите… префекту Хальду, – её голос прозвучал низко, хрипло и прерывисто, – что Аделин Вэйл… вернулась.

Молчание, наступившее вслед за её словами, было густым и осязаемым. Один из охотников машинально, почти рефлекторно, отшатнулся. Второй с силой сжал рукоять арбалета, так что костяшки его пальцев побелели. Его лицо исказилось смесью недоверия.

– Вэйл?.. – переспросил он, и в его голосе сквозил откровенный вызов. – Та самая, что… что убила наставника Марса и сбежала с вампирами?

Аделин позволила своим губам дрогнуть в горькой, безрадостной усмешке, полной мнимой усталости и отчаяния.

– Это… это была не я, – прошептала она, сделав голос слабым и надломленным. – В Академии… всё это время был шпион. Вампир. Это он всё сделал… а меня… он забрал с собой силой…

Она позволила голосу сорваться на последних словах, сделав вид, что с трудом сдерживает рыдание. Дежурные переглянулись. В их глазах читалась борьба между долгом, страхом перед гневом начальства и зарождающимся, жалостливым любопытством. Один нервно провёл ладонью по щетине на щеке, другой стиснул губы так, что они побелели. Прошла ещё одна тягучая секунда. Наконец, тот, что так и не опустивший арбалет, резко кивнул напарнику.