– Хорошая девочка, – он с хищным удовольствием выдохнул это ей в губы. Его вторая ладонь сомкнулась на её шее, обхватывая плотно, и заставила резко запрокинуть голову, открывая её беззащитную линию. В тот же миг он двинулся глубже, резко, без предупреждения, заставляя её тело дрожать в ответ на этот хищный, рваный ритм.

Аделин застонала, звук вырвался сдавленно, потому что его пальцы сжимали её горло, ограничивая дыхание. Каждый её вдох теперь зависел от него. В глазах мелькнул страх, но под ним только неистовое желание, потому что каждая секунда этого плена пьянила её.

Его губы коснулись её кожи, скользнули по шее, дыхание было горячим, обжигающим, почти жестоким. Он не спешил кусать, лишь дразнил кончиками клыков, едва царапая кожу, будто обещал, что следующий миг может обернуться либо болью, либо сладким облегчением.

Когда он, наконец, накрыл её губы поцелуем, это был не поцелуй, а настоящее порабощение. Его зубы царапнули её нижнюю губу, вкус её крови смешался с его, и Аделин задохнулась от этого дикого сочетания.

Он оторвался лишь на миг, чтобы прошептать, глядя прямо в её горящие алые глаза:

– Даже если ты когда–нибудь захочешь, тебя никто не спасёт. Ты моя. Навечно.

Дамиан стал ее освобождением и проклятием одновременно.

КОНЕЦ