Эмоции вспыхнули и рухнули, словно обрушилась стена. Она осталась в пустоте, где даже злость показалась слишком тяжёлой. Тело налилось свинцом, руки стали чужими и неподъёмными. Ей не хотелось даже моргнуть.

Аделин обхватила себя руками и медленно опустилась на пол. Камень был холодным, но она не чувствовала холода. Она вообще ничего не чувствовала, кроме жажды, раздирающей горло.

– Где ты?.. – голос сорвался в глухой всхлип.

Аделин замерла, стиснув зубы, пока на глаза не навернулись слёзы. Они скатились по щекам, и в этом было что–то ужасающе ироничное. Плакала она как человек, но плакала уже о том, что человека в ней больше нет.

Она уронила голову на колени, позволяя слезам капать на ткань. Внутри не осталось ничего, кроме бесконечной апатии и чувства, что её душу кто–то вывернул наизнанку и оставил так, на потеху боли.

***

Торин выглядел усталым и постаревшим куда больше своих лет. Широкие плечи и крепкие руки, некогда державшие клинок с несокрушимой уверенностью, теперь казались отягощёнными собственным весом. Волосы с проседью падали на лоб, морщины у глаз углубились, но взгляд оставался тем же колючим и тяжёлым.

Он сидел за столом, заваленным картами и старыми чертежами оружия, будто в попытке найти ответы в линиях и схемах, но пальцы его сжимали не перо и не нож, а пустую кружку.

Ночной воздух был неподвижен, тишина мастерской нарушалась лишь треском лампы.

По комнате прошелся лёгкий шорох, чужое присутствие, от которого спина похолодела. Торин резко вскинул голову и уже тянулся к кинжалу на поясе, когда из тени выступил силуэт.

– Чёрт, – выдохнул охотник, пальцы замерли на рукояти. – Я бы поклялся, что здесь одни стены и я.

– Обычно так и есть, – раздался спокойный голос. Вампир, высокий, бледный, в длинном тёмном плаще, шагнул ближе, свет выхватил тонкие черты и глаза, в которых отражался огонь лампы.

Торин напрягся.

– Говори или я вгоню тебе лезвие в сердце прямо сейчас.

Незнакомец даже не дрогнул.

– Я лишь пришел передать слова. Девушка жива.

– Жива… – прошептал он, больше себе, чем гостю. – Я думал, что отправил ее на верную смерть.

– Интересное время ты застал, охотник. Пахнет переменами.

– Передай своим, что Совет придет за ней. Если сможете уберечь ее, я отдам все, что у меня есть, все, что скажете.

– Я запомню твои слова, и вампиры возьмут свою плату.

Вампир кивнул и растворился в тени так же бесшумно, как появился.

Торин остался один. Лампа мигнула, и в этот миг он выглядел не охотником, а старым мужчиной, измученным собственными решениями.

Аделин сидела в кресле у окна, неподвижная, как статуя. Сколько прошло времени – она не знала. Дни или часы? Вечность всё равно потеряла счёт. Мысли вязли в черноте. Даже боль отступила, уступив место пустоте.

Дверь распахнулась без стука.

– Ну и видок, – усмехнулся высокий Меро, облокачиваясь о косяк. Его взгляд был наглый, с вызовом. – Вот это наследие Левантер? Я ждал большего.

– Она хотя бы выглядит неплохо, – добавил Селис, играя кинжалом, который крутил в пальцах. – Но толку, если зверь внутри уже рвётся, а она сидит и сопли размазывает.

Аделин медленно подняла глаза. Её взгляд был мёртвым, но внутри на миг мелькнула искра. Слова задели. Она резко поднялась – слишком резко. Внутри рвануло. Клыки вышли сами, горло обожгло жаждой.

– Убирайтесь… – её голос сорвался, низкий, почти рычащий.

– О, – Меро усмехнулся ещё шире, шагнув ближе. – Смотри–ка, шевелиться умеет.

Селис наклонил голову, прищурив глаза:

– Нет, не умеет. Смотри, она даже дышит, будто тонет. Это не охотница, это тень.

Что–то в груди Аделин треснуло. Она шагнула вперёд, и мгновение спустя Меро оказался прижатым к стене. Её пальцы вонзились в его горло, клыки блеснули. В голове гулом бил один зов: кровь. Она почти уже наклонилась, когда чья–то рука резко оттащила её за волосы назад.

– Довольно.

Голос прозвучал мягко, но в нём сквозила сталь.

Аделин рывком обернулась. Люсиан стоял в дверях, неторопливо, с почти ленивой грацией. Его глаза блестели насмешкой, но улыбка была холодной.

– Я ожидал, что ты попытаешься. Но так? – Он сделал шаг внутрь, не сводя с неё взгляда. – Ты хуже новорождённого дикаря.

– Не смей… – она зашипела, и грудь её тяжело вздымалась.

– Смей, – перебил он резко, подходя ближе. – Иссиль приказала мне научить тебя контролю. И я сделаю это. С твоего согласия или без него.

Меро потирал горло, ухмыльнулся:

– Она горячая. Мне нравится.

– Тебе нравится всё, что шевелится, – отозвался Селис с усмешкой.

– Тише, – Люсиан бросил на них взгляд, и оба мгновенно осеклись.