***

За очередным поворотом она почти налетела на Меро.

– Что ты тут забыла?

Её остановил сам звук его голоса. Она замерла, глядя на него, и внутри всё разжалось в один импульс.

– Где он? – вырвалось прежде, чем она успела подумать.

Меро нахмурился.

– Ты должна…

Он не договорил. Аделин рванулась вперёд, схватила его за ворот и толчком врезала в стену. Камень глухо загудел, осыпавшись пылью. Её пальцы вдавились в ткань и кожу, и она почувствовала, как под ними напряглись жилы.

– Говори! – прошипела она, а глаза ее вспыхнули алым. – Где Дамиан?

Он перехватил её руку, пытаясь разжать пальцы, мышцы под кожей заиграли, но Аделин еще сильнее вдавила его в стену. Их силы были на равных.

– Убери руки, – процедил он сквозь зубы.

– Или что? – её голос сорвался на низкое рычание. Она придвинулась ближе, их лица разделяли лишь сантиметры. – Я вырву тебе сердце, если не скажешь.

Он напрягся, словно собирался сбросить её и возможно ему бы это даже удалось, но он отступил.

– Под Западным крылом он, – закатив глаза, сказал Меро. – Подальше от тебя, чтобы ты его по запаху не нашла.

Слова ударили её сильнее, чем любая пощёчина. На миг она даже ослабила хватку, всматриваясь в его лицо, проверяя, не лжёт ли.

Аделин рывком отпустила его и отошла на шаг. Меро выпрямился и поправил ворот рубашки.

– Ну и железная же у тебя хватка, – прохрипел он с ноткой уважения и опаски в голосе.

Аделин шла быстро, но сердце билось рвано, неровно, будто само пыталось вырваться наружу. Слух цеплял каждый шорох: капли, падавшие в каменную лужу; сладковатый запах плесени; крысиный писк, отдававшийся эхом в глубине коридора. Зрение било по глазам слишком чёткой картиной: каждая трещина в стене, каждая неровность пола. Мир казался чужим, резким и до жути кричащим.

Её вёл запах. Родной. Он проникал в лёгкие, разливался по венам, заставлял тело дрожать. Почему – то она знала его, как знала собственное дыхание, хотя ощущала его впервые.

Грудь сжалась, дыхание сорвалось хрипом. Аделин ускорилась, шаги гулко отдавались в пустоте, будто целый отряд шёл за ней.

Она резко остановилась у решетки. В полумраке, сидел Дамиан. Он сидел, облокотившись о стену, взгляд был пустой, устремлённый в камень напротив. Мужчина выглядел мёртвым, и только лёгкое движение груди выдавало жизнь.

Она остановилась, пальцы сжались на железных прутьях. Хотела сказать многое, но вырвалось одно слово:

– Почему?

Дамиан не ответил, даже не посмотрел в ее сторону.

– Посмотри на меня! Ты разрушил меня…

– Я даровал тебе вечность, – выдохнул он, его губы тронула горькая усмешка. – Хочешь извинений? Их не будет. Раскаяния? Его тоже нет. Я бы обратил тебя второй, третий и миллионный раз, если бы это потребовалось.

Аделин дёрнула губами, едва находя голос:

– Что мне теперь делать?

С неожиданной резвостью Дамиан поднялся и шагнул ближе. Его руки потянулись к ней сквозь прутья. Аделин невольно отпрянула. Её собственная реакция резанула больнее, чем его слова.

– Просто живи, – сказал он низко, почти шёпотом. – Живи ради меня. Живи со мной.

Аделин посмотрела на него, будто видела впервые. Стальные глаза все также оставались ледяными и словно неприступными. Этот взгляд расходился с тем, что он говорил и делал.

– Я не знаю, кто я теперь, – прошептала она.

– Ты была и осталась Аделин, – его голос стал твёрже. – Моя Аделин.

Слёзы обожгли глаза, и она всхлипнула, шагая ближе, хотя руки всё ещё дрожали. Ей хотелось верить ему.

– Я думала, ты меня бросил…

Дамиан наклонился вперёд, и его руки всё же обняли её, насколько позволяла решётка. В груди что–то оборвалось, и рядом с ним Аделин впервые за всё это время смогла вдохнуть спокойно.

– Как я мог? – прошептал он. – Иссиль любит запирать меня. По поводу и без.

Аделин стиснула пальцы на его руке, уткнулась в прутья, вдыхая его запах, и дрожь наконец прошла. На них двоих опустилась тишина, нарушаемая только их дыханием, да редким скрипом железа, когда он сильнее прижимался к решётке.

Она почти забыла, где находится, пока резкий голос не раскатился под каменными сводами:

– Как трогательно. Сейчас расплачусь.

Аделин вздрогнула и резко обернулась.

Иссиль не вошла, она словно с самого начала стояла здесь. Алое платье стекало по её телу, как кровь.

Дамиан, низко, почти сквозь зубы, выдохнул:

– …мама.

Аделин застыла. Звон в голове заглушил даже её собственное дыхание.

– Мама?.. – в ее голосе было больше ужаса, чем вопроса.

Иссиль шагнула ближе, и тени сами тянулись за ней, словно почитая. Она улыбнулась тонко, блеснув клыками.