Она ухмыльнулась, наблюдая за тем, как Аделин моргнула, не зная, смеяться ей или насторожиться.

– Шутка. Моя мама тоже охотница и противится ее решениям…сложновато. Хватит обо мне. Расскажи лучше мне свой секрет. Кто ты такая? Никогда не поверю, что ты не рожденная охотница. Таких не бывает и уж точно не среди первогодок.

– Просто последние десять лет я упорно тренировалась.

– Нет, – протянула Ария, прищурившись. – Здесь половина, как на ноги встает начинает тренироваться. Ты – другое. Сила, реакция… Думаешь, я не отличу рожденного охотника от тренированного человека? Даже, если бы ты была самым предрасположенным человеком в мире не смогла бы достичь того уровня, что у тебя сейчас.

Аделин отвела взгляд, стиснув пальцы на кружке.

– Признавайся, – продолжила Ария с лукавой улыбкой. – Твоя семья из Совета, да? Слишком крутые, чтобы светиться, вот тебя и сунули инкогнито на общую подготовку. Типа «посмотрите, как она сама справится», хм?

Аделин медленно выдохнула. Врать было бессмысленно.

– Каюсь, – тихо сказала она, глядя в стол. Ты попала в девять из десяти. Моя семья и правда один из древнейших охотничьих родов, только поступить в Академию на общих основаниях я решила сама, не хочу, чтобы меня оценивали по фамилии.

Она подняла глаза.

– Хочу заслужить свое место сама.

На мгновение воцарилась тишина. Ария не ответила сразу. Рыжая красотка смотрела пристально, словно искала подвох и щёлкала ногтем по краю тарелки.

– Достойно, – наконец кивнула она. – Не уверена, что я бы выбрала такую самоистязающую стратегию, но… смело. Уважаю.

– Ладно, ты удовлетворила мой интерес, – сказала Ария, выпрямляясь и грациозно разглаживая несуществующие складки на форме. – Так что я побежала. У меня сегодня красавчик Хельворт, не хочу опаздывать.

Она схватила поднос и развернулась на каблуках, бросив через плечо:

– Ещё увидимся, новенькая.

Имя наставника ударило по Аделин, как хлёсткий шлепок по нервам. Она вздрогнула. Рука сама собой сжалась на краю стола.

Хельворт. Надо как – то разузнать, что ему известно.

Через пару дней фееричное выступление Аделин на арене перестало быть новостью номер один. Ей даже удалось не привлекать больше лишнего внимания. Получалось не идеально, но вполне сносно, хотя иногда всех же ловила взгляды и обрывки шепотков.

Академия жила своим обычным расписанием: ранний подъём, пробежка, два теоретических занятия, обед, семинары, вечерние тренировки. Ария рассказывала, что через пару месяцев добавятся еще патрули в ближайших деревнях, но пока новичков на них не брали.

Сегодня в расписании Аделин значилась анатомия. Это, наверное, самое мерзкое занятие во всём мире. Вёл его доктор Ибер, сухой, как старый пергамент, мужчина с постоянно сжатыми губами, словно каждую секунду жизни он терпел присутствие других людей, исключительно, из чувства профессионального долга. Говорил он тихо, с оттенком раздражённого презрения, будто студенты мешали ему наслаждаться обществом мёртвых.

На его столе всегда лежала пара потёртых кожаных перчаток, желтоватых от времени, и один постоянный спутник – отвратительно вонючий вампирский труп. Периодически они менялись, но каждый новый, казалось, был в той же стадии разложения, что и предыдущий.

Запах был таким, что хотелось вывернуться наизнанку, будто кто– то запер сырое мясо в шкафу на месяц, а потом облил его тухлым рыбным рассолом и щедро приправил болотной жижей.

Иронично, конечно, что именно Ибер читал ещё и курс по оказанию первой помощи. Судя по его подходу к жизни, он скорее бы спас вампира, чем студента с неидеальным почерком в тетради.

Аделин старалась дышать через рот и не смотреть лишний раз на скользкую серо– зеленую плоть

– Вампирская анатомия почти идентична человеческой, – начал Ибер, не глядя на класс. – Однако с рядом… отличий.

Аделин с трудом сдерживала рвотный рефлекс. Не то чтобы она была брезглива, но этот конкретный труп выглядел так, будто умер во второй раз уже на столе.

– Кости, – Ибер указал скальпелем на ребра. – Прочнее человеческих. Удар в грудь, даже с усиленной скоростью, чаще всего бесполезен. Вы должны знать, куда бить.

Он ткнул пальцем между третьим и четвёртым ребром, ближе к позвоночнику.

– Малейшая ошибка – и вы мертвы.

Почему нельзя просто сжечь их всех? Или отрезать голову? Быстро и без потрошений…

***

Выбраться из подвала после анатомии было, пожалуй, лучшим, что случилось с Аделин за последнее время, даже воздух за пределами лаборатории казался почти свежим, хотя в реальности пах затхлым камнем. Это было несравнимо лучше, чем вонь трупа и голос доктора Ибера, описывающего разложение тканей с мерзким энтузиазмом.