— Слушай меня, Ратибор, — Одоевский понизил голос. — Я приехал тайно. Те гридни, что были в деревне утром, — лишь авангард. Волков боится тебя. Он знает, что ты не просто свидетель его сношений с литовцами. Ты — единственный, кто видел лицо того колдуна, который помогает ему «чистить» дорогу к власти. То, что здесь творится — не случайность. Засуха была нужна, чтобы отвлечь внимание от границы. Пока ты тут с нежитью бился, литовские отряды уже трижды переходили Света-реку и выжигали дальние заставы.

Ратибор сжал челюсти так, что желваки заходили ходуном.— И Волков об этом знает?

— Он этим руководит, — сухо ответил старый князь. — Он хочет сдать Залесье, чтобы ослабить государя. А тебя выставили виноватым. Если бы я не перехватил письмо гонца, тебя бы уже везли в кандалах. Но у нас мало времени. Волков скоро поймет, что его люди не вернулись.

В этот момент Марица тихо охнула и начала оседать на землю. Ратибор подхватил её, едва не вскрикнув от того, насколько ледяной была её кожа.

— Что с ней? — встревожился Окул.

Ратибор бережно опустил девушку на плащ. Он разжал её ладони и в ужасе отшатнулся. На ладонях Марицы, там, где она держала Иглы Света, проступили черные пятна — точь-в-точь такие же, как те, что составляли его метку. Проклятие не исчезло бесследно. Оно не могло просто растаять в воздухе. Чтобы вытянуть яд из Ратибора, Иглы использовали её тело как сосуд.

— Она забрала его на себя... — прошептал воевода, глядя на свои чистые руки.

— Не всё, — прохрипела Марица, с трудом открывая глаза. Её голос был едва слышен. — Только тень... Окул... не давай мне спать. Если я усну, «Хозяин» придет ко мне во сне. Теперь я его маяк.

Князь Одоевский нахмурился, коснувшись рукояти меча.— Значит, мы всё еще на войне. Ратибор, седлай коней. Нам нельзя возвращаться в Красный Дол прямой дорогой. Если деревня обезумела, там нас ждет западня. У меня в пяти верстах отсюда, в лесу, есть старое охотничье зимовье. Стены там крепкие, а подпол глубокий. Там и решим, как нам до Столицы дойти и шею Волкову не подставить.

Ратибор поднял Марицу на руки. Она казалась ему сейчас легче пуха, словно из неё вместе с магией вытекли все жизненные соки.— Мы дойдем, князь, — сказал он, и в его голосе прорезалась та самая сталь, за которую его когда-то полюбил старый наставник. — Теперь я буду её щитом.

Они двинулись вглубь леса, оставляя за спиной Мертвую падь. Ратибор прижимал к себе девушку, чувствуя, как её сердце бьется редко и слабо. Он знал: битва за её душу будет куда тяжелее, чем бой с тенью у колодца. И в этой битве ему придется стать Прядильщиком своего собственного мужества.

Глава 26. Зимовье у Черного ручья

Дорога к зимовью казалась бесконечной. Лес вокруг сгущался, превращаясь в сплошную стену из еловых лап, которые хлестали по плечам всадников. Ратибор ехал, прижимая Марицу к груди одной рукой, стараясь смягчить каждый толчок коня. Девушка была в забытьи, её дыхание едва ощущалось сквозь тяжелую ткань его кафтана, но пальцы её, покрытые черными пятнами проклятия, судорожно сжимали костяное веретено.

Зимовье обнаружилось в глубокой лощине у незамерзающего ручья. Это была крепкая изба, почти наполовину вросшая в землю, с низкой дверью и крохотными окошками, затянутыми бычьим пузырем. Князь Одоевский первым спешился и, выбив плечом намерзшую дверь, зашел внутрь.

— Заноси, — коротко бросил он.

Внутри пахло старой хвоей и сухим деревом. Окул и стрельцы князя споро принялись за дело: кто-то уже раздувал угли в маленьком очаге, кто-то стелил на лавки медвежьи шкуры. Ратибор бережно опустил Марицу на меха. Её лицо было бледным, почти прозрачным, и только темные круги под глазами выделялись на коже, как пятна копоти.

— Окул, присмотри за дозорами, — приказал Ратибор, не отходя от девушки ни на шаг. — Князь, нам нужно поговорить.

Одоевский присел на край грубо сколоченного стола, наблюдая, как воевода растирает ледяные ладони Марицы.— Твое усердие похвально, Ратибор, но ты понимаешь, что ты сделал? Ты отказался выдать её гонцу. Для Столицы это — измена. Волков не просто пришлет полк. Он пришлет палачей с указом о твоей немедленной казни.

— Пусть шлет, — Ратибор даже не обернулся. — Я видел правду в Мертвой пади, князь. Я видел Хозяина, который говорил голосом Волкова. И если цена моего честного имени — жизнь этой девушки, то пусть моё имя сгорит вместе с его палатами.

Одоевский тяжело вздохнул, его доспех негромко звякнул в тишине.— Ты всегда был горяч. Но слушай: Волков связался с чернокнижником, которого в Столице кличут «Безымянным». Тот обещал ему власть над северными границами в обмен на... — князь замялся, глядя на Марицу. — В обмен на живой источник силы. Ненила была лишь приманкой. Им нужна Прядильщица. Настоящая, из крови и плоти. Твоя метка была «крючком», на который её ловили. Ты выжил только потому, что она оказалась сильнее, чем они думали.

Марица внезапно вскрикнула во сне и заметалась по шкурам. Её руки, отмеченные черными пятнами, начали светиться тусклым, мертвенным светом.

— Не давай ей спать! — Одоевский вскочил. — Она сама сказала: он придет за ней в снах!