Но я не сдавалась. Решив, что одной диеты недостаточно, я отправилась в спортзал Академии. Это место выглядело так же мрачно и уныло, как и все остальное в этом заведении. Тусклый свет, скрипящие тренажеры и унылые студенты, вяло переминающиеся с ноги на ногу.

Я выбрала беговую дорожку, которая выглядела более или менее прилично, и попыталась на ней заниматься. Но уже через пять минут я почувствовала, как мои ноги предательски подкашиваются, а дыхание сбивается. Таскать на себе лишние пятьдесят килограммов оказалось не так-то просто, как я думала.

— Плюс сто калорий за героическую попытку заняться спортом, — сообщил Корнелиус, удобно устроившись на одном из тренажеров и наблюдая за моими мучениями. — И минус двести за осознание собственной физической немощи.

— Да пошел ты… — пропыхтела я, с трудом переводя дух.

Решив, что обычные физические упражнения — это слишком медленно и неэффективно, я попыталась применить магию. «Воздушное плетение», — вспомнила я урок профессора Грималкинса. Может быть, с помощью магии я смогу увеличить скорость дорожки?

Я направила палочку на тренажер и произнесла заклинание.

И тут произошло нечто совершенно неожиданное. Беговая дорожка не просто увеличила скорость. Она взбесилась. Сначала она начала бешено вращаться, а потом… сорвалась с места и понеслась по коридору спортзала, снося все на своем пути.

— А-а-а! — завопила я, пытаясь удержаться на этой бешеной конструкции.

— Плюс пятьсот калорий за создание хаоса в спортзале, — прокомментировал Корнелиус, с интересом наблюдая за моим полетом. — И минус тысяча за полное отсутствие контроля над собственной магией.

Я летела по коридору, как на реактивной метле, сбивая с ног несчастных студентов, которые попадались мне на пути. Тренажер несся с такой скоростью, что я едва успевала уворачиваться от стен и колонн.

Наконец, после нескольких минут безумной гонки, дорожка врезалась в стену с такой силой, что я слетела с нее и кубарем покатилась по полу.

— Ты в порядке, Анабель? — подбежала ко мне Милли, которая чудом успела отскочить в сторону.

— В порядке? Да я чуть не разбилась насмерть! — прохрипела я, поднимаясь на дрожащие ноги.

— Ну, зато ты точно сожгла пару калорий, — попытался пошутить Себастьян, но тут же замолчал под моим испепеляющим взглядом.

После этого инцидента с убежавшей беговой дорожкой я поняла, что попытки похудеть с помощью диеты и спорта в моем нынешнем состоянии — это безнадежное дело. Магия Анабель Лунариус явно не собиралась мне в этом помогать.

— Плюс сто калорий за осознание тщетности своих усилий, — философски заметил Корнелиус. — И минус бесконечность за разбитые надежды.

Но я не собиралась сдаваться. Если уж похудеть магией у меня не получается, то, может быть, я смогу использовать магию для чего-то другого? Например, для того, чтобы стать… привлекательнее?

Вечером, сидя в своей комнате, я листала старинные книги в поисках какого-нибудь простого заклинания красоты. Но все, что мне попадалось на глаза, было либо слишком сложным, либо имело какие-то побочные эффекты вроде превращения в лягушку или отращивания ослиных ушей.

— Ты же знаешь, что с твоей магией лучше не экспериментировать, — предостерег меня Корнелиус, заметив мои поиски. — В прошлый раз, когда ты пыталась наложить чары красоты на зеркало, все стали видеть себя жирафами. Тебе это надо?

— Нет, наверное, — вздохнула я. — Но я просто не могу так больше. Я чувствую себя такой… неуклюжей и непривлекательной. Особенно рядом с такими девушками, как Селестина Морриган.

Селестина Морриган была дочерью декана нашего факультета и, по общему мнению, самой красивой девушкой в Академии после… меня, в моем прежнем теле, конечно. Она была высокой, стройной, с длинными черными волосами и пронзительными зелеными глазами. И, конечно же, она была без ума от Луциана Дрейвентора.

— О, Селестина, — презрительно фыркнул Корнелиус. — Эта самовлюбленная индюшка? Да она кроме своей красоты ничего из себя не представляет.

— Может быть, и так, — согласилась я. — Но она все равно выглядит… идеально. И Луциан явно обращает на нее внимание.

— Луциан обращает внимание на все, что блестит и льстит его самолюбию, — возразил Корнелиус. — Не стоит сравнивать себя с этой пустышкой.

Но я не могла отделаться от чувства собственной неполноценности. Особенно после того, как узнала о пари Луциана. Он считал меня настолько непривлекательной, что был готов поспорить на целое состояние, что сможет меня соблазнить.

И тут мне в голову пришла еще одна отчаянная идея. Если я не могу стать стройной и красивой с помощью магии, то, может быть, я смогу использовать магию, чтобы… хотя бы временно изменить свою внешность?