Брожу по дому, словно призрак, пытаясь унять бушующие внутри эмоции. Заглядываю в детскую, где мои сорванцы увлеченно играют в свои игры. Смотрю на их счастливые лица и понимаю, что не имею права лишить их возможности иметь полноценную семью. Анне удается то, что не получалось еще ни у кого: дарить им тепло, заботу и любовь. Они отвечают ей тем же, искренне и беззаветно.

Решаю выйти в сад, прогуляться в тишине, собраться с мыслями. Сажусь на скамейку под старой яблоней, вдыхаю аромат цветущих роз. Пытаюсь представить себе будущее.

Вижу, как мы все вместе: я, Анна, Грэйс, дети — сидим за большим столом, смеемся, делимся радостями и печалями. Хочу, чтобы моя семья была крепкой и счастливой. Но получится ли? Смогу ли я убедить Грэйс принять Анну? Сможет ли Анна найти общий язык с моей сестрой?

Эти вопросы терзают меня, не дают покоя.

Но я знаю одно: я должен сделать все возможное, чтобы моя мечта осуществилась. Я люблю Анну, люблю своих детей, люблю свою сестру.

И я не сдамся, пока не найду способ объединить их всех в одну большую и любящую семью. Я верю, что любовь способна творить чудеса. И надеюсь, что она поможет нам преодолеть все трудности и невзгоды, которые стоят на нашем пути.

Анна

— Нет, мистер Беркли, так нечестно! — наигранно возмущаюсь я. — Вы обещали учить, а не насмехаться!

Двойняшки хохочут до слез, а мистер Беркли смущенно поправляет маленький вихрь, свернувший тетрадь в кулек.

Мы занимаемся в классной комнате особняка Эверли все вместе. И то, как ребятишки легко выполняют задания, которые мне не под силу, вызывает уважение. Из них вырастут сильные маги, очень умные и добрые.

Только что мистер Беркли пошутил над моим маленьким смерчем. Я с таким трудом создала его в ладони! А тот вышел из-под контроля и вместо того, чтобы перевернуть страницу, просто скомкал всю тетрадь. Получился типичный кулек для орехов, о чем и не преминул сказать мистер Беркли.

Все смеются, и я с ними.

Учиться мне очень нравится, и я уверена, что теперь у меня получится еще лучше готовить.

— Погодите, вот вернется ваш отец из города, я ему все расскажу, — обещаю двойняшкам, отчего Альберт и Лотти еще громче хохочут.

Но наше веселье прерывает появление Чамерса.

Всегда такой чинный и спокойный, он выглядит очень напряженно.

— Мисс Анна, леди Эверли ждет вас в библиотеке.

«Неужели еще что-то из фамильного серебра пропало?!» — тревожно думаю я, идя по коридору.

Грэйс сидит в библиотеке, и ее строгий вид очень напоминает нашу первую встречу, когда она пыталась изобразить суровую полновластную хозяйку поместья.

— Звали, миледи? — спрашиваю я с легкой улыбкой.

— Да, Анна, — он хмурится, отводя взгляд. — Ваш испытательный срок подошел к концу. Вы нас не устроили как кухарка и должны покинуть поместье.

— Что? — не верю своим ушам. — Но что я сделала не так?!

Вспыхнув, Грэйс поднимает на меня глаза:

— Решительно все. И вы сами это прекрасно знаете. В поместье такой человек не нужен.

— Но я… А как же… Ричард вам не сказал? — предпринимаю последнюю попытку.

— Да, он сегодня утром перед отъездом рассказал, что вы вели себя неподобающим образом. Ваше поведение идет вразрез с моральными принципами нашего мира. Боюсь, ваше присутствие пагубно отразится на моих племянниках, — резко заявляет Грэйс, вцепившись дрожащими пальцами в подлокотники кресла.

— Он так и сказал? — ошарашенно шепчу и чувствую, как начинает кружиться голова.

Грэйс делает неопределенный жест:

— Что-то в этом роде. Вы не первая и не последняя в подобной ситуации. Тут, в Эверли, много таких было. В конце концов, это я вас нанимала и имею право отказаться от ваших услуг, мисс Добродеева.

— Но как…

— Я уже вызвала автомобиль, он отвезет вас обратно в центр для мигрантов-попаданцев. Не волнуйтесь, все отработанные дни будут оплачены, вот чек, — она протягивает квиточек с витиеватой росписью, — в центре для мигрантов вам выдадут наличные.

Растерянно смотрю на Грэйс.

Мир рухнул в одночасье. Все, что я строила, оказалось зыбким песком. Слова Грэйс врезаются в самое сердце, словно осколки стекла. Неужели все было ложью?

Ричард просто пошутил надо мной, когда я открыла ему душу?

Неужели мои старания, моя привязанность к этим милым детям, ничего не значат для этих холодных, надменных аристократов?

Ричард вчера выглядел таким искренним, что я совсем потеряла голову…

«Вы не первая и не последняя в подобной ситуации…»

Оказывается, я была просто очередной миловидной дурочкой, которой можно пудрить мозги, находясь в образе скорбящего вдовца?!