Представляю, как лорд Эверли берет первый кусочек, как его лицо остается непроницаемым.

А вдруг ему не нравится?

Или он чувствует привкус моих надежд и видит в этом посягательство?

Холодная волна отчаяния захлестывает с головой. В груди все сжимается от страха и беспомощности. Я знаю, что это всего лишь запеканка, но в ней — частичка моей души, и отказ от нее будет равносилен отвержению меня самой.

Время идет, а наверх меня не зовут, как звали раньше, чтобы похвалить удачное блюдо.

Разочарование оседает тяжелым осадком в душе.

Смотрю на размытые строки в книге, но не вижу ничего. Неужели я ошиблась? Неужели все мои мечты — лишь пустой звук?

Горький ком подступает к горлу, и слезы предательски щиплют глаза. Отворачиваюсь от помощниц, не желая, чтобы меня видели такой слабой и разбитой.

Внезапный звук шагов заставляет меня вздрогнуть.

Поднимаю глаза и вижу… лорда Эверли.

Он стоит в дверях кухни, бледный, словно тень, но в его глазах — что-то новое, что-то, чего я никогда раньше не видела

Смятение? Надежда?

Он молчит, и тишина давит на барабанные перепонки.

Затем он делает шаг вперед и говорит тихо, почти шепотом:

— Анна, это… восхитительно. Никогда не пробовал запеканки лучше. Но дело не только в еде… Дело в том, кто это приготовил.

Его взгляд становится теплее, искреннее. Он смотрит на меня так, словно видит впервые, словно в моем лице он наконец-то нашел то, что так долго искал.

— Спасибо, — еле слышно отвечаю я.

Он подходит ближе, берет мою руку в свою и говорит:

— Я… я боялся. Боялся принять твою заботу, твою любовь. Но теперь понимаю… без тебя моя жизнь — лишь пустая оболочка. Я люблю тебя, Анна.

Слезы сами собой катятся по моим щекам, но это — слезы счастья, слезы надежды. Я крепко сжимаю его руку и чувствую, как между нами зарождается что-то новое, настоящее, долгожданное.

— Там подгорело немножко, — улыбаюсь сквозь слезы, указывая на противень.

— Я это тоже съем, — торжественно обещает лорд Эверли. — Но чуть позже. А сейчас…

Он нежно притягивает меня к себе, и я чувствую, как исчезают все сомнения и страхи. В его объятиях я нахожу покой и уверенность в завтрашнем дне. Мы стоим так, обнявшись, и молчим, но слова сейчас и не нужны.

Все и так понятно.

Мое сердце переполняется любовью и благодарностью. Кажется, я ждала этого момента целую вечность, и вот он настал.

В кухне царит атмосфера умиротворения и счастья. Помощницы тихо переглядываются, радуясь за нас.

Деликатно кашлянув, Марта предлагает:

— Еще кофе, милорд?

Но лорд Эверли лишь улыбается и качает головой:

— Сейчас нам нужно побыть вдвоем.

Мы покидаем кухню, держась за руки, и направляемся в сад. Мир вокруг кажется ярче и прекраснее, чем когда-либо прежде…

Ричард Эверли

Никогда бы не подумал, что запеканкой можно признаться в любви. Но именно это произошло.

Когда я отломил первый кусочек золотистой корочки, меня будто ударило молнией. Это было не просто тесто, слегорины и реймский лютик, нет!

В каждом ингредиенте чувствовалась забота, тепло рук Анны, ее нежность, вложенная в это простое, казалось бы, блюдо. Воздух вокруг наполнился ароматом домашнего уюта, счастливого детства и чего-то еще, неуловимо важного, что я так долго искал.

Вкус был божественным. Сладковатый, с легкой кислинкой, он раскрывался постепенно, играя на языке.

С каждым кусочком приходило осознание: Анна не просто приготовила еду, она подарила мне часть своей души.

В этот момент все слова, которые я так долго подбирал, чтобы выразить свои чувства, показались пустыми и банальными. Запеканка говорила куда как лучше и ярче.

— Что с тобой? — удивленно спросила Грэйси, наблюдая за мной.

Но я даже не смог найти слов для ответа.

Просто выбежал из-за стола и спустился в кухню.

К Анне.

Она стояла у плиты, смущенно улыбаясь.

В ее глазах я увидел отражение своих собственных чувств — надежду, трепет и какую-то робкую веру в чудо. Она ждала, не смея приблизиться, словно боялась разрушить ту хрупкую атмосферу, что возникла между нами.

Все мои сомнения и опасения исчезли, как утренний туман. Я понял, что люблю ее всем сердцем.

Не говоря ни слова, я подошел к Анне и обнял ее. Крепко, нежно, как самое дорогое сокровище. Она ответила на объятие, прижавшись ко мне всем телом. В этот момент время остановилось. Мир вокруг перестал существовать. Остались только мы двое, и пикширская запеканка, ставшая символом нашей любви.

В ее объятиях я почувствовал себя дома.