Я встаю с кресла и подхожу к окну. Парк наполняют поздние сумерки. Но теперь я вижу не только серый цвет. Оттенки. Игру света и тени. И красоту.
И чувствую, как в моей душе крепнет решимость.
Я готов к новому этапу своей жизни. Я готов снова жить.
Глава 55. Незаменимая и незабвенная
Анна
Поведение лорда смущает меня и заставляет задуматься. Но Марта, переглянувшись с Чамерсом, мягко замечает:
— Твоя улитка напомнила милорду о фамильяре его покойной супруги. Удивительное сходство…
— Если, конечно, не считать способности серебрить все вокруг, — добавляет Чамерс. — Такого это поместье еще не видело!
Ужин завершается в очень мирной атмосфере. Слуги переглядываются, но очень дружелюбно. Похоже, старожилам не терпится обсудить странное сходство фамильяров, а молодежь больше волнуется из-за истории с серебрением.
Но я очень рада, что вопрос с посеребренной ложкой наконец-то окончательно решен. Я если не окончательно оправдана, то хотя бы теперь не под большим подозрением, чем остальные слуги.
Чамерс, камеристка и Марта тихонько предаются воспоминаниям. Через общий шум разговоров мне слышно далеко не все, но то и дело долетают фразы вроде «как жаль, что леди Имоджин покинула нас», «чистое совершенство», «сама доброта».
И внезапно я чувствую непонятную горечь. Конечно, мне очень жаль, что такая замечательная женщина умерла в расцвете лет. Но вместе с тем почему-то ощущаю, что я сама недостаточно хороша, чтобы владеть таким фамильяром.
«Теперь нас неизбежно будут сравнивать. И скорее всего, не в мою пользу», — мелькает мысль, когда я ловлю на себе оценивающий взгляд камеристки.
Эта мысль, словно ледяная игла, пронзает мое сердце.
Я ведь только-только начала привыкать к этому дому, к его обитателям, к своим новым обязанностям. И теперь, вместо того чтобы спокойно осваиваться, мне предстоит постоянно доказывать, что я достойна быть здесь, достойна носить звание хозяйки фамильяра, пусть даже такого необычного, как улитка.
С каким-то неприятным зудом я представляю себе, как меня будут сравнивать с леди Имоджин.
Допустим, она и вправду была «чистым совершенством», «самой добротой».
А я? Обычная попаданка. Новичок, чье прошлое покрыто туманом, чья улитка по непонятной причине серебрит все вокруг, и чье присутствие, вероятно, воспринимается как вызов памяти о той, кого все так любили.
Делаю глубокий вдох, стараясь унять начинающуюся панику.
Нельзя позволить сомнениям овладеть мной. В конце концов, у меня есть улитка, у меня есть работа, и у меня есть шанс доказать, что я не просто замена леди Имоджин, а самостоятельная личность, достойная уважения!
Откидываюсь на спинку стула, стараясь выглядеть как можно более непринужденно.
Присоединяться к разговору о леди Имоджин не хочется, но и игнорировать его было бы глупо. Поэтому я просто слушаю, стараясь запомнить как можно больше деталей о покойной хозяйке. Возможно, знание ее привычек и предпочтений поможет мне лучше понимать мотивы поведения лорда и избегать неловких ситуаций в будущем.
В конце концов, ужин заканчивается, слуги расходятся, и я с облегчением принимаюсь за уборку.
И только после того, как уборка окончена, возвращается Бетти, раскрасневшаяся от долгой прогулки и необычайно счастливая. Марта снисходительно смотрит не нее, но ничего не говорит по поводу отсутствия. В ее глазах так и читается: эх, молодость…
— Эриан устал и пошел спать, — сообщает Бетти, плюхаясь на стул у очага. — Ой, как все закрутилось…
Девушки-помощницы наперебой начинают выспрашивать ее, как же так вышло, что теперь она породнится с эльфами.
А я беру горшок с улиткой и поднимаюсь в свою комнату.
Ставлю горшок на подоконник и грожу пальцем Люми:
— Давай-ка без самодеятельности! Я пока не знаю, как оттирать твои серебряные следы с ковра и мебели! Учись контролировать свою магию, я же учусь! Вот и ты старайся!
В комнате тихо.
Только потрескивает пламя в камине, да Люми негромко шуршит в своем горшке.
Я присаживаюсь на кровать и смотрю за окно в темнеющий парк.
Лунный свет серебрит кроны деревьев.
Интересно, что сейчас делает Эриан? Наверное, готовится рассказывать своим эльфийским родственникам о своей невесте-человечке. Или просто спит без задних ног, после стольких ночевок в лесу попав на мягкую кровать. Надеюсь, Бетти будет с ним счастлива.
Вздыхаю и перевожу взгляд на Люми. Она, кажется, совсем не переживает из-за моего выговора. Ползает себе потихоньку по дну горшка, оставляя за собой едва заметный серебристый след.
Может, ее просто привлекает лунный свет? Или она чувствует что-то, чего не чувствую я?