Впервые за долгие годы я ощутил абсолютный покой на душе. Все, что мне нужно, — это быть рядом с ней, любить ее и каждый день благодарить за то, что она появилась в моей жизни, принеся с собой вкус тепла, уюта и бесконечной любви, заключенный в кусочке домашней запеканки.

Мы вышли в сад, и там я рискнул поцеловать Анну.

Прикосновение ее губ было подобно легкому дуновению ветра, едва ощутимому, но пронизывающему до глубины души. Это был не просто поцелуй, это был первый робкий шаг в неизведанное, полное надежд и трепета. Запах свежескошенной травы смешался с ее собственным тонким ароматом, создавая пьянящий коктейль, от которого кружилась голова.

В ее губах я почувствовал всю ту нежность, которую она так долго хранила в своем сердце. Они были мягкими, податливыми, словно лепестки розы, распускающиеся под первыми лучами солнца. И в этом первом, несмелом поцелуе заключалось обещание любви, верности и бесконечной преданности.

Ответив на поцелуй, она робко обвила мою шею руками, позволяя почувствовать ее тепло и умиротворение.

И стало понятно: судьба свела нас не случайно. Мы созданы друг для друга. Вместе мы сможем преодолеть любые трудности и невзгоды. Вместе мы построим свой собственный маленький мир, наполненный любовью, счастьем и бесконечным уютом.

Теперь остается рассказать сестре о том, как все переменилось.

Дети будут рады, когда Анна войдет в нашу семью, я уверен в этом. Они ее уже обожают.

А вот Грэйси так боится любых перемен, что может принять новость в штыки.

Набравшись храбрости, вхожу в гостиную.

Сестра вяжет, сидя в глубоком кресле у камина.

— Грэйси, мне нужно с тобой поговорить, — начинаю я. — Это о нас… и об Анне. Я полюбил ее.

Она поднимает на меня удивленный взгляд, от которого становится не по себе. Я знал, что это будет нелегко, не думал, что настолько.

Вижу, как она сжимает вязание в пальцах, как напрягается все ее худенькое тело.

— Я знаю, это может быть неожиданно, но за последнее время многое изменилось, продолжаю, следя за тем, как меняется выражение ее лица. — Анна сделала меня счастливым. Она вернула в мою жизнь краски, о которых я уже и не мечтал.

Грэйс поворачивается ко мне всем телом, словно готовясь к удару. В ее глазах боль, непонимание и какой-то затаенный страх. Она молчит, пытаясь переварить услышанное.

— И что ты намерен делать, Ричард? — спрашивает она дрожащим голосом.

— Я непременно должен сделать ей предложение. Иначе она исчезнет, просто вернется в свой мир. Я не могу потерять ее!

— Понятно, — отзывается Грэйс, а ее руки все сильнее комкают вязание.

Между нами нарастает напряжение, словно тугая пружина, готовая лопнуть в любой момент.

— Я понимаю, как тебе сложно привыкнуть к мысли, что семья пополнится, но Анна замечательная, — глажу ее по плечу, стараясь говорить как можно мягче. — Грэйси, сестренка, я хочу, чтобы мы все были счастливы. И я верю, что это возможно.

— Понятно, — снова говорит Грэйс, а ее лицо будто каменеет.

— Однажды и ты выйдешь замуж и уедешь из Эверли…

— Нет! — отшвырнув вязание, Грэйс вскакивает на ноги. — Да не выйду я замуж, как ты не понимаешь?! Я не хочу умереть в родах, как Имоджин! Пусть все будет так как есть! Я не хочу ничего менять!

В комнате повисает тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. Я смотрю на Грэйс. В ее словах столько боли, столько страха, что они обжигают словно кипяток.

Я знаю, как сильно она любила Имоджин. Ее смерть стала для Грэйс незаживающей раной, травмой, которая до сих пор определяет ее восприятие мира.

— Грэйси, милая, я понимаю твою боль, — говорю я, стараясь подобрать самые нежные слова. — Но жизнь продолжается, и мы не можем позволить прошлому держать нас в заложниках. Я знаю, ты боишься перемен, но перемены могут принести и счастье. Анна не заменит двойняшкам маму, она просто… она просто сделает нашу семью больше, теплее, светлее.

— Ничего ты не понимаешь, — шепчет Грэйс, а по ее лицу текут слезы.

Подхожу ближе и обнимаю ее крепко, чувствуя, как дрожит ее хрупкое тело.

— Грэйси, я всегда буду рядом. Ты моя сестра, моя семья. И я никогда не позволю тебе страдать. Я обещаю, что Анна постарается стать тебе настоящей подругой, сестрой. Дай ей шанс, пожалуйста. Дай шанс и мне быть счастливым.

— И когда свадьба? — отстранившись, резко спрашивает Грэйс.

— Сперва я съезжу в город к нашему юристу, чтобы обсудить все вопросы о браках с попаданками. Ты не против, если завтра уеду на весь день?

— Делай что хочешь, — устало выдыхает Грэйс.

В дверь стучат, и заглядывает мисс Финч:

— Простите, миледи, мы можем поговорить?

— Да, конечно, — кивает Грэйс, а я, поцеловав сестренку в заплаканные щеки, выхожу из гостиной.

Разговор с Грэйс оставил после себя горький привкус. Я понимаю ее страхи, ее боль, но не могу отказаться от своего счастья. Анна стала для меня той путеводной звездой, которая вывела из тьмы одиночества и тоски. И я не готов ее потерять.