Гувернантку уводят, а высыпавшие на крыльцо слуги начинают бурно обсуждать произошедшее.

Я чувствую себя лишней на этом маленьком представлении.

Сейчас начнутся разбирательства, возможно, даже полиция.

Мое увольнение кажется теперь незначительным происшествием на фоне открывшихся махинаций мисс Финч. Я тороплюсь уйти, пока меня не вовлекли во все это как свидетельницу.

Уже собираюсь сесть в автомобиль, как вдруг лорд Эверли делает шаг ко мне.

— Анна, постой, — его голос звучит твердо и властно. — Куда ты?

— Но я же теперь уволена, — сухо отвечаю я. — И могу ехать куда мне вздумается!

— Таааак… — только и говорит Ричард, порывисто хватая меня за руку, а затем непривычно грозно рявкает в сторону особняка: — Грэйси! Немедленно иди сюда!

Я замираю, не понимая, что происходит.

В воздухе повисает тишина. Похоже, Ричард крайне редко повышает голос, да еще и в таком тоне.

Двойняшки замирают на пороге, разинув рты от удивления. Мистер Беркли и Чамерс обмениваются взглядами. Мисс Финч перестает рыдать, словно оглушенная громом.

А я… я просто стою, не зная, что сказать.

— Грэйс! Быстрее! — его голос звучит резко и требовательно.

Через мгновение из дверей появляется его сестра, бледная и испуганная. Не отпуская моей руки, Ричард подходит к ней и, понизив голос, начинает отчитывать:

— Как ты могла так поступить? Уволить Анну? Ты понимаешь, что натворила? И это после всего, что она сделала для моих детей, для поместья и даже для тебя?!

Он продолжает говорить что-то вполголоса, но я уже не слышу. Меня переполняют эмоции. Неужели это все происходит на самом деле? Неужели моя жизнь так круто изменится?

— Ты не так понял, Ричард, — испуганно лепечет Грэйс.

В этот миг с нее окончательно слетает весь лоск «взрослой» леди. Перед нами стоит просто провинившаяся девочка-подросток, которая очень боится, что старший брат ее отругает.

— Как раз понял! — строго отзывается Ричард. — Ты заигралась в полновластную хозяйку поместья!

— Прости, — шепчет Грэйс, опуская глаза.

— Что же с тобой делать, сестренка? — он вздыхает, проводя рукой по волосам. — Лишить карманных расходов на месяц? Этого явно недостаточно. Запретить посещать балы и праздники? — он морщится. — Нет, это глупо. Ты все равно их не любишь.

— Но я же… — продолжает лепетать Грэйс со слезами на глазах, но Ричард резким жестом приказывает умолкнуть, обдумывая кару.

Внезапно его взгляд светлеет.

— Придумал! Ты должна научиться взаимодействовать с большим миром и понять, что далеко не все крутится вокруг одной тебя и твоих желаний, Грэйс. Для этого я отправлю тебя учиться в магическую академию. Попрошу Альвига похлопотать, чтобы тебя взяли на какой-нибудь бытовой факультет в военной академии.

— Ричард! — залившись краской, восклицает Грэйс.

— Идеально! — продолжает он, довольный своей идеей. — Познаешь цену труда, научишься правильно пришивать подворотнички, штопать носки и готовить суп из одного мешка гороха на целое войско!

Лицо Грэйс вытягивается. Она явно не ожидала такого поворота. Но Ричард непоколебим.

А затем Ричард делает то, чего я не ожидала так скоро, но в глубине души страстно хотела. Он целует мою руку и нежно смотрит в глаза, а затем говорит:

— Грэйс сделала глупость, уволив тебя. Но прошу, не уезжай. Ты стала для меня… абсолютно необходимой. — Он делает паузу, словно собираясь с мыслями. — Анна, я люблю тебя. И хочу, чтобы ты стала моей женой.

— Урра-а-а! Анна остается!!! — двойняшки чуть не сбивают нас с ног, бросившись обнимать.

Мое сердце замирает, оглушенное этими словами.

«Люблю… женой…» — эхом отзывается в моей голове.

Неужели это правда? Не сон?

Я поднимаю взгляд на Ричарда, на его лицо, полное такой искренней нежности и надежды. В этих глазах я вижу не лорда Эверли, а просто Ричарда, мужчину, который разжег пламя в моем сердце.

Слова застревают в горле, я не могу вымолвить ни звука. Лишь киваю, роняя новые слезы, на этот раз слезы счастья.

Он притягивает меня к себе, обнимая крепко и бережно, словно боится, что я растаю в его руках. Я чувствую его тепло, его заботу, и понимаю, что вот он, мой дом, мое пристанище, моя любовь.

Двойняшки, все еще ликующие, обнимают нас обоих, их радость заразительна. Мистер Беркли и Марта обмениваются улыбками.

Лишь Грэйс стоит в стороне, бледная и потрясенная, осознавая последствия своего импульсивного поступка. Но в этот момент я не могу чувствовать к ней злость. Лишь сочувствие и понимание.

Ричард отстраняется, смотрит мне в глаза, и я вижу в них всю глубину его чувств. Он берет мою руку, подносит к губам и снова целует, нежно и трепетно. Этот поцелуй — обещание, клятва вечной любви.

И я верю ему. Без колебаний. Без сомнений.

Я верю в нашу любовь, в наше будущее.