В комнате повисает напряженное молчание. Видимо, каждый обдумывает слова лорда Эверли. И я тоже задумываюсь.

«Секреты дома…»

Что он имеет в виду?

Неужели в поместье есть тайные ходы или потайные комнаты, о которых никто не знает? И кто, кроме членов семьи и старых слуг, может быть посвящен в эти тайны?

Следователь откашливается, прерывая мои размышления.

— Лорд Эверли, не могли бы вы рассказать о самых ценных вещах в вашем доме? Кроме серебра, конечно. Что еще может представлять интерес для воров?

Вопрос следователя кажется странным. Зачем ему знать, что еще есть ценного в доме, если он расследует пропажу серебряных ложечек? Неужели он подозревает, что вор мог иметь другие цели? Лорд Эверли немного колеблется, прежде чем ответить.

— В нашей коллекции есть несколько старинных картин и драгоценностей, — говорит он, — но все они надежно спрятаны. И я сомневаюсь, что кто-то кроме меня и Грэйси знает об их местонахождении.

Леди Грэйс презрительно фыркает.

— Не стоит недооценивать любопытство слуг, Ричард. Они способны узнать много интересного, подслушивая у дверей, — она бросает на меня косой взгляд.

Чувствую, как кровь приливает к щекам. Неужели она всерьез считает, что я могу быть причастна к пропаже? Да, я здесь недавно, но это не значит, что я воровка.

Но вслух я ничего не говорю. Сейчас лучше молчать и наблюдать, чтобы не выдать себя. И понять, кто же тут на самом деле плетет интриги.

Следователь поворачивается ко мне, и я чувствую, как его взгляд прожигает меня насквозь.

— Мисс Добродеева, вы знали о существовании этих ценностей?

— Нет, конечно, — отвечаю я, ощущая, как в душе нарастает возмущение. Следователь явно предвзят, и мне это очень не нравится. — Я всего лишь кухарка, откуда мне знать о таких вещах?

Следователь кивает, но в его глазах читается сомнение. Он явно не доверяет ни одному моему слову.

— Хорошо, — говорит он. — Тогда давайте вернемся к пропаже серебра. Ваша гувернантка уже готова ответить на вопросы?

— Я послал за ней, но пока что… — начинает лорд Эверли, и тут на пороге в сопровождении мужчины в форме появляется мисс Финч.

Вид у нее такой, будто ее собираются казнить.

— Анна, вы свободны, — мягко, но уверенно говорит лорд Эверли.

Не дожидаясь возражений следователя, быстро покидаю столовую. Не знаю, что за методы у этого сыскаря, но мне они не нравятся. А мисс Финч так плохо выглядит, что уж ее-то можно было бы не дергать с расспросами. Следователь мог и бы и сам подняться к ней в комнату и деликатно расспросить.

Но у него наверняка даже в словаре такого слова нет. Деликатность — точно не про этого усатого клеща.

Расправляя фартук, вхожу в кухню и вижу, как за окном по саду ходит мистер Беркли. Почувствовав мой взгляд, он оборачивается и приветливо улыбается, делая знак выйти к нему.

Что же, вот теперь нам точно нужно поговорить по душам, пока я не придумала еще какую-нибудь страшноватую и нереальную версию, кто и зачем взял ложечки!

Наливаю чай в две чашки и выхожу к учителю, который взволнованно переминается возле куста ежевики.

— Мисс Анна, нас в прошлый раз прервали… — говорит мистер Беркли чуть виновато. — Но сейчас я понял, что готов поделиться с вами своими переживаниями. Вы уже столько видели сегодня…

— Да уж, — смущенно киваю и протягиваю ему чашку. — Ваш чай.

Перед глазами то и дело снова мелькают картинки предобеденной суеты в поисках ребятишек. Будто наяву вижу, как мистер Беркли оборачивается огромной змеей, чтобы найти их по следу. И все-таки учитель по-прежнему вызывает во мне симпатию.

— Я читал, что в вашем мире оборотни крайне редки, — продолжает мистер Беркли, принимая чашку и учтиво делая шаг назад.

Похоже, он нарочно увеличивает расстояние между нами, чтобы не напугать.

— Не просто редки, я вообще не думала, что они существуют в нашем мире, — отвечаю я со смешанным чувством любопытства и опасения. Все это так ново для меня.

Мистер Беркли делает осторожный глоток, прикрывая глаза от удовольствия. Он словно собирается с мыслями, прежде чем продолжить. Тишина между нами наполняется шелестом листьев и щебетанием птиц.

— Я происхожу из старинного рода, где способность оборачиваться змеями передавалось из поколения в поколение. Мы всегда чувствовали особую связь с этими существами, понимали их мудрость и терпение. Оборотничество – это лишь одна из форм этой связи, способ ближе познать природу, прочувствовать ее мудрость.

Слушаю, затаив дыхание. Его слова звучат как древняя легенда, как сказка, которую рассказывают у костра. Мистер Беркли кажется мне теперь не просто учителем, а хранителем тайного знания.