— Его расстраивают все разговоры, которые могут навести на мысли о… маме, — вздохнув, признается девочка. — Мама владела магией. Какой-то особенной, очень милой, так папа говорил. И у нее был настоящий фамильяр. А когда мамы не стало, ее фамильяр тоже умер — от тоски…

— Да, папу лучше не расстраивать, — соглашаюсь я.

— Я знаю, что он до сих пор тоскует по маме… — шепотом продолжает Шарлотта. — Один раз я видела у него в глазах слезы, когда он смотрел на ее портрет. Он думает, мы с Альбертом слишком маленькие и ничего не понимаем, но на самом деле мы все видим.

Сердце сжимается от сочувствия к этой маленькой девочке, так рано познавшей горечь утраты. Пусть она даже не помнит мать, но жить, никогда не узнав, что такое сидеть у мамы на руках, чувствовать ее тепло…

Вот она, едва заметная нотка грусти, пронизывающая все поместье. То, что чувствуется в поведении лорда, что мелькает в глазах леди Эверли. И сколько бы ни веселились ребятишки, тяжесть потери лежит, словно невидимый груз, сковывая радость и светлые воспоминания.

Шарлотта, несмотря на свой юный возраст, чувствует боль отца и старается оберегать его от новых ран. Эта забота трогает меня до глубины души.

— Ты очень чуткая девочка, Шарлотта, — тихо говорю я, не в силах сдержать теплоты в голосе. — Твоя мама наверняка гордилась бы тобой.

Шарлотта опускает взгляд, словно стесняясь моих слов.

— Я уверена, что она всегда рядом с вами, оберегает и любит, — добавляю я, искренне надеясь, что эти слова принесут ей хоть немного утешения.

— Угу, — соглашается девочка. — Наш викарий тоже что-то такое на проповеди говорил. Но я… не знаю. Я не чувствую этого…

В комнате повисает тишина, нарушаемая лишь тихим шуршанием листьев в горшке с улиткой. Казалось, даже это маленькое создание чувствует атмосферу грусти, царящую вокруг.

Подняв глаза, Шарлотта робко улыбается:

— Мисс Анна, а можно я буду приходить к вам? Просто так…

В этот момент я забываю обо всех условностях и социальных барьерах. Передо мной не дочь лорда, а маленькая девочка, отчаянно нуждающаяся в тепле и понимании.

— Конечно, Шарлотта, — говорю я, обнимая ее. — Приходи, когда захочешь.

— Мисс Шарлотта, я знаю, что вы не в кровати!!! — слышится грозный голос из коридора.

— Ой, мисс Финч идет, — девочка, всплеснув руками, быстро исчезает из комнаты.

А я сажусь на кровать и обдумываю наш внезапный, очень личный разговор.

После утреннего розыгрыша я слегка настороже — не найти бы пиявку под одеялом! Но нет, девочка действительно приходила поговорить и извиниться.

Готовлюсь ко сну и ложусь вроде бы вовремя, но долго не могу заснуть. Слова Шарлотты дали мне надежду, что мои усилия не напрасны. Возможно, я и не смогу угодить леди Грэйс, но пока есть те, кто искренне наслаждается моей готовкой, я буду продолжать стараться. В конце концов, кулинария — это не только еда, но и любовь, которую я вкладываю в каждое блюдо.

А завтрак покажет, кто тут на кухне главный!

Утро в поместье начинается точно так же, как вчера: медленно вспыхивают свечи, помощницы начинают подготовку, лопаточки, венчики и миски сами собой летают от стола к столу. От этой уютной атмосферы внутри становится спокойно и тепло.

Проведя инвентаризацию запасов, я решаю сделать ставку на контрасты: традиционный омлет и нежные блинчики из рисовой муки с начинкой из диких ягод и копченого лосося, приправленные щепоткой цветочной соли. К ним — крепкий травяной чай с медом и лимоном. Это должно разбудить чувства и заставить леди Эверли забыть о привычке придираться.

В голове рождается примерный план на день.

На обед подам крем-суп из тыквы с гренками, запеченную курицу с розмарином и гарниром из картофельного пюре и тушеную рыбу с овощами и легким салатом из свежих огурцов и помидоров. Двойняшкам приготовлю фруктовый салат и, пожалуй, те самые блинчики с творогом, о которых уже второй день думаю.

А вот с ужином придется поколдовать на полную катушку, ведь ожидается какой-то особенный гость.

Нужно будет заглянуть в погреб за вином. Марта уже рассказала, что лорд Эверли предпочитает красное, терпкое. Его сестра любит белое фруктовое вино. Выбор вина — это тоже часть кулинарного искусства, важный штрих, который подчеркивает вкус блюд и создает нужное настроение. Хотя я не очень-то разбираюсь в вине, уверена, что в погребе оно все очень хорошее, и прокола не случится.

Погрузившись в приготовление, я стараюсь не думать о лорде Эверли. В конце концов, я здесь для того, чтобы работать, а не переживать за работодателя. Но образ его немного печальных темных глаз, обрамленных ресницами, то и дело всплывает в моей памяти.

Получается, все его спокойствие, сдержанность, даже улыбка — лишь тонкий слой над скорбью о потерянной супруге? Он словно носит траур — не внешне, ведь уже восемь лет прошло, а прямо в сердце. Помимо воли чувствую, как во мне зарождается сострадание, желание хоть чем-то помочь ему.