Он делает знак, и слуга подаёт бархатную шкатулку. Я открываю её. Внутри переливается камнями колье. По виду явно тонкая работа и очень дорогая вещь. Я смотрю на подарок без эмоций. Ни восторга, ни желания немедленно примерить, мне даже делать благодарный вид не хочется. Никогда не питала особого восторга к украшениям, в отличии от Мариэт.

— Благодарю вас, милорд, — говорю я ровно.

И только тогда замечаю, что он снова смотрит прямо на меня. Неприятным, изучающим взглядом. Будто он пытается что-то уловить – не в словах, а где-то глубже. И, что самое неприятное, его явно интересует именно моя реакция. Или её отсутствие.

— Также, — продолжает он, — я счёл необходимым принести личные извинения.

Мать тут же напрягается, отец сохраняет вежливую невозмутимость.

— Речь идёт об отборе, — говорит Кайрен. — Мне известно, что леди Мариэт выражала желание принять в нём участие.

Я едва удерживаюсь от саркастичного хмыканья. Выражала – это очень мягкая формулировка.

— К сожалению, правила отбора не допускают исключений, — он переводит взгляд на родителей, но ощущение, что говорит только со мной, никуда не девается. — На тот момент леди не достигла совершеннолетия. Сейчас же… — лёгкая пауза, — все кандидатки уже утверждены.

Я киваю, чтобы быстрее закрыть тему.

— Я понимаю, — говорю я. И это правда.

Я не разыгрываю обиду. Не собираюсь спорить. Мне это не нужно. И, судя по едва заметному изменению в его лице, он ожидал другого.

— Мы не держим зла, — вмешивается отец с дипломатической улыбкой. — Всё в порядке, Ваша Светлость.

— Разумеется, — добавляет мать. — Главное, что вы нашли время лично поздравить нашу дочь.

Кайрен склоняет голову.

— Тогда, с вашего позволения…

Мать поворачивается ко мне:

— Мариэт, проводи лорда Кайрена.

Я на мгновение замираю – это последнее, чего мне сейчас хочется. Потом киваю, стараясь сохранить лицо спокойным.

— Конечно.

Я беру с собой Нэли почти автоматически. В голове всплывает воспоминание, что незамужней девушке не следует оставаться наедине с молодым мужчиной. Служанка держится на шаг позади, как и положено.

Прекрасным конвоем для герцога мы выплываем в сад. Я старательно смотрю прямо перед собой, изо всех сил шагая не слишком быстро, но достаточно стремительно. Солнце пробивается сквозь листву, дорожки посыпаны светлым гравием, где-то журчит вода.

— У вас красивый сад, — говорит он.

— Родители любят растения, — отвечаю я, не поворачивая головы.

— Вы тоже?

Я пожимаю плечами.

— Наверное.

Он задаёт ещё пару вопросов, в основном о прошедшем празднике. Я отвечаю вежливо, коротко, не вдаваясь в подробности. Почти не смотрю на него. И всё равно чувствую взгляд. С каждой моей фразой, он становится все более сосредоточенным. Но мне плевать. Моя единственная цель – довести этого ловеласа до выхода из сада и помахать ручкой, растворяясь в своей новой роскошной жизни.

Мы уже почти доходим до заветного выхода, когда герцог вдруг замедляется. Я по инерции делаю ещё шаг, прежде чем понимаю, что он больше не идёт рядом. Приходится остановиться тоже.

— Миледи, — произносит он спокойно.

Я оборачиваюсь. Он стоит чуть в стороне от дорожки, в тени раскидистого дерева. И в этот момент кажется ещё более отстранённым и холодным, чем в гостиной.

— Да, милорд?

— У меня есть небольшая просьба, — говорит он. — И прошу не воспринимать ее превратно.

Вот теперь я напрягаюсь по-настоящему.

— Слушаю.

Он делает паузу. Достаёт из внутреннего кармана небольшой предмет и раскрывает ладонь. На его ладони лежит камень. Крупный, гладкий, насыщенного тёмно-красного цвета, будто в нём застыла капля густого вина. Внутри камня что-то едва заметно переливается, как будто внутри двигается тягучая темно-красная жидкость.

Я не могу оторвать взгляд от камня.

— Это артефакт, — говорит Кайрен ровно. — Если вы позволите, я хотел бы, чтобы вы коснулись его. Всего на мгновение.

Я резко поднимаю на него глаза. Пытаюсь понять по его лицу, чего именно он ожидает. И не обнаруживаю ничего кроме его сосредоточенного, испытывающего взгляда. Меня медленно затапливает тревога. Это все мало походит на рядовую ситуацию «проводи дорогого гостя до ворот».

— Зачем? — спрашиваю я прямо.

— Мне любопытно, — выражение его лица не меняется ни на секунду. — И, полагаю, вам тоже.

Я в себе не чувствую ни грамма любопытства, откровенно говоря. Только полное непонимание происходящего. Ни одного стоящего воспоминания из головы Мариэт не удается выловить. Не знаю могу ли я отказать ему, учитывая его статус. Выглядит так, что выбора у меня особо нет.