Осторожно приподнимаюсь на локтях. Кровать… огромная. Такая, на которой можно потеряться, если не соблюдать осторожность. Одеяло тяжёлое, но не давит. Подушки мягкие, но держат форму. Всё вокруг ощущается так, будто это не просто удобно, а специально создано для самых взыскательных особ.

Я сажусь и замираю. Сначала не понимаю в чем дело, но потом до меня доходит. Ничего не тянет, не ноет, не болит. В свои тридцать три, благодаря сидячей работе, я уже привыкла к ноющей боли в пояснице и шее. А сейчас – ничего. Я осторожно двигаю плечами, медленно поворачиваю голову вправо и влево. Никаких неприятных ощущений.

Меня кидает в холодный пот. Это уже совсем никуда не годится. Я медленно поднимаю руку и провожу пальцами по волосам. И застываю. Ожидаемо, но все же неприятно – на моей голове чужие волосы. По ощущениям они мало отличаются от элитных простыней, на которых я восседаю. Густые и длинные, волосы ниспадают волнами на мои плечи. Я хватаю одну прядь, сжимаю ее в кулаке и тяну вниз.

Вспышка боли, подсказывает мне, что происходящее реально. И хватит уже пытаться оторвать себе скальп. Сердце начинает биться быстрее, я буквально чувствую, как оно ударяется о ребра, пытаясь пробить их насквозь.

— Так, — шепчу срывающимся голосом. — Ладно.

Я оглядываюсь. Комната огромная. С окнами в пол и тяжёлыми шторами цвета топлёного молока. Мебель дорогая и изящная: никакого золота и кричащего бархата, зато каждая деталь выглядит так, что прикасаться без трепета сложно. На туалетном столике стоят флаконы, украшения, коробочки. На кресле живописно брошено роскошное платье лавандового цвета. А на полу, почти кинематографично, лежат туфли.

В воздухе витает сладковатый запах цветов. Похоже, у кого-то вчера был праздник. Может даже и у меня, в каком-то смысле. Я гулко сглатываю, по ощущением эхо разносится на всю комнату.

Я встаю и подхожу к зеркалу. Из зеркала на меня смотрит девушка лет двадцати. Очень похожая на меня, только заметно улучшенная версия. Глаза знакомого серо-зеленого цвета, но больше, глубже и выразительнее. Кожа ровная и светлая, с теплым оттенком, абсолютно без изъянов – такого в моей жизни не было с тринадцати лет. И, конечно, волосы. Те самые, о которых я только мечтала: густые, тяжёлые, с естественной мягкой волной. Без лишнего кокетства — девушка в отражении красавица. Я машинально касаюсь лица, отражение повторяет за мной.

— Это уже перебор, — шепчу я. — Так не бывает.

На шее поблёскивает украшение. Тонкая, изящная цепочка с буквой, которую я с удивлением узнаю. Буква «М». Она не похожа на привычную мне, но я просто знаю, как это читается. Я опускаю взгляд и замечаю на столике вскрытое письмо и букет ярко-сиреневых цветов, уже слегка повядших.

В письме всего одна строчка, выведенная аккуратным почерком:

С днём совершеннолетия, наша радость.

Я замираю. В голове вспыхивают картинки: праздник, много гостей, смех. Я в центре зала. Рядом улыбающаяся пара в возрасте: мужчина в дорогом костюме, с седеющими волосами и невероятно добрым взглядом, и женщина в роскошном платье, с лицом, удивительно похожим на моё. При воспоминании о них в груди становится тепло. Родители Мариэт. Мариэт – это теперь я. И я совершеннолетняя. Ну что ж, ура.

В дверь тихо стучат.

— Миледи? — раздался осторожный голос. — Вы уже проснулись?

Я вздрагиваю и автоматически выпрямляюсь.

— Да, — голос звучит… молодо. Звонко.

Дверь приоткрывается, и в комнату заглядывает девушка в аккуратном темно-синем платье с белым передничком. Нэли – вспыхивает в голове.

— С днём рождения вас ещё раз, миледи, — говорит она с улыбкой. — Госпожа уже спрашивала, не нужно ли вам что-нибудь. Завтрак подать в покои или вы спуститесь?

Госпожа. Мама? Я сглатываю.

— Я… спущусь, — говорю, понимая, что в нормальном распорядке дня Мариэт спустилась бы без сомнений. — Чуть позже.

— Как пожелаете, — девушка склоняет голову и исчезает.

Я снова остаюсь одна. Сердце колотится где-то в горле. Но сквозь панику вдруг пробивается что-то ещё – неожиданное и очень теплое чувство. Радость. Мне не нужно садиться за работу. Не нужно отвечать клиентам. Не нужно ничего никому доказывать. Здесь… меня ждут и любят. Просто так. Я медленно выдыхаю.

— Ладно, — говорю своему отражению. — Допустим, это сон. Тогда я имею право наслаждаться.

Я открываю шкаф и надеваю первое попавшееся платье. Оно сидит идеально. Попутно пытаюсь откопать в памяти больше подробностей о том, кто я теперь и где оказалась. Информация приходит со скрипом, но кое-что припомнить удается. Мариэт Ламан – единственная дочь дипломатов, прибывших в Эстравию много лет назад. Родители – Альбер и Элиза Ламан – души не чают в своей дочери. И стоит сказать, особенных оснований у них для этого нет. Мариэт – обычная богатая бездельница со стандартными интересами молодой девушки.