Фея-Крёстная подняла руки готовясь произнести заклинание, она это сделала быстро, без предупреждения, но Красавица оказалась проворнее. И только с её губ сорвались магические печати, искажающие пространство магией как Фея-крёстная вместе со своим учеником упали на пол без сознания. Магия трёхдневного сна, проучись я в Академии чуть дольше… А теперь? Теперь она убьёт принца, сердце сковало оковами боли и горькой безысходности. Но Красавица отчего-то медлила. Она посмотрела на меня и в её глазах искрилось… сострадание.

— Кальвария, бедная Кальвария, приблизься ко мне, стань подле меня, будь мне верным соратником и добрым другом. Мне ведома твоя неприязнь к Фее-крёстной и поверь, я разделяю её. С самого начала я увидела её, нашу схожесть, нашу связь, что незримыми нитями переплела наши судьбы. Родители, которые не защитят, мир, который ощетинился и ждёт удобного случая, чтобы цапнуть. Мы не ждали подачки судьбы, мы её выцарапали когтями. Я как и ты, а ты как и я. Подойди же ко мне, я сброшу с тебя оковы и сделаю своей зеницей. Вместе мы изменил этот мир.

Я медленно направилась к ней. По пути обернулась на Виктора, он смотрел на меня. Взгляд, наполненный горечью и пренебрежительная улыбка на устах. Красавица тоже улыбалась, но по-другому, ласково.

— Повернись, Кальвария, — мягко произнесла она.

Я развернулась спиной.

Шёпот заклинания, искрящиеся чары, лопнувшая стяжка на моих запястьях. Я помассировала руки, возвращая им подвижность.

— А теперь… — Красавица призакрыла глаза, протянув руки к принцу.

— АНКОР-ПРАНД-АНКОР! — вскрикнула я заклинание.

То самое, что останавливает время, то самое, из—за которого я с треском провалила экзамен, после чего меня выставили из Академии. То, которое у меня никогда не выходило. До сегодняшнего момента.

Пространство вокруг замерцало и задрожало как озябший кролик, в ушах звенело. Всё вокруг меня замерло. Принц, страж, граф, Красавица. Пошатываясь я опустилась вниз, подняла путы, что минуту назад связывали мои собственные запястья и крепко накрепко связала руки красавицы правда спереди, а не сзади. Со связанными руками, фея не способна колдовать. Колдовство прервалось резко, ощутила лёгкое головоокружение и маленькие иголочки, которые разом вонзились в каждую клеточку моего тело. Отпустило. Красавица вздрогнула и уставилась на меня вопросительно—возмущённым взглядом, а помимо этого я прочитала в её глазах испуг. Сколько злодеяний она совершила, хотя считала себя героем, а не злодеем. Но так или иначе за всё приходится расплачиваться.

— Свяжите руки Феи-крёстной, и сиреневая пелена падёт, фея не может удержать колдовство со связанными руками, — произнесла я.

Граф Гурд поспешил последовать моему совету.

Кронпринц Виктор развернул меня к себе за плечи, в его глазах больше не плескалась ненависть, там было что-то ещё нечитаемое. На миг я забыла обо всём на свете, о том где я и о том, что только что произошло, о бале, о стражах с двимеритовыми оковами, о Фее-Крёстной, о Красавице… А вот о последней забывать не стоило. Лишённая магии, она всё ещё была сильна и полна желания во чтобы то ни стало покончить с Виктором. Краем глаза заметила как блеснул стилет в её связанных руках, как она кинулась к принцу, направив лезвие прямиком ему в сердце. Не знаю, чтобы случилось если бы не Золушка. Глупая влюблённая девушка бросилась спасать объект своих воздыханий, вклинилась между принцем и Красавицей и приняла удар на себя. Лезвие вошло в плечо.

Раздались крики, шум, лязг металла. Магическая стена рассеялась и сотни страже ворвались к нам. Меня было схватили и вознамерились нацепить двимерит, но принц, зажимающий рану Золушки, велел не препятствовать мне в передвижении и даже послал со мной одного из стражей проводить до кареты.

С Мартой мы ехали на Кляксе молча, стараясь пропускать мимо ушей душещипательные философские изречения лошади. Единственно, когда мы уже подъезжали к Темнограду подопечная разговорилась и заявила, что более не желает иметь в мужьях ни принцев, ни королей, поскольку положение высоких особ сопряжено и с высокой опасностью быть отравленной, заколотой или удавленной.

Барихан и говорящее зеркало встретило нас остротами, а первый с гордостью указал на несколько крупных стащенных у Горданы подсолнечниками. На следующий день ко мне заявились Чаяна и Сияна, но когда я поведала им историю про принца Виктора, Фею—крёстную и Красавицу – они мне не поверили и даже информацию разносить не стали. Был и неприятный визит – инквизитора Теобальта и дровосека Вторуши. Второй нажаловался первому, что я, используя приворотное зелье заставила его чинить себе избу. Благо страж, патрулирующий город, разъяснил настойчивому падре, что я под амнистией, узнала, что и эльфов выпустили под амнистию в честь грядущей свадьбы кронпринца, что ж теперь они составят мне конкуренцию. Ещё мне пришло письмо от родителей, кажется, они всё же смирились с моим выбором жизненного пути, отчего на душе сделалось сравнимо легче. А в один день ко мне в цирюльню наведался очень высокопоставленный гость, самый высокопоставленный в Тривосьмом.