Инир вел меня по коридорам, шел впереди и не оборачивался, но сейчас замедлил ход.

— Ты обещала не дерзить, — напомнил.

— Это не дерзость, а просьба. Платье с меня можно снимать вместе с кожей, — пояснила.

Инир глянул на меня через плечо будто впервые увидел.

— Я решу это после ужина.

Я насупилась, но промолчала.

Уже неплохо.

Коснулась шеи — на ней с первого дня заточения появился плотный черный чокер с синим камнем. Он неприятно жег горло, но я уже привыкла. Но спросить хотелось…

— А это можно снять?

Инир снова обернулся, но на этот раз гадко усмехнулся:

— Нет. Это твой ошейник.

Я поперхнулась от возмущения.

— Я не собака! — выкрикнула.

— Да-да, герцогиня, но в моей Башне другие правила. А вот мы и пришли…

Не удалось развить спор из-за ошейника (это просто оскорбительно!), потому что мы оказались около черных расписных дверей. Они открылись сами, стоило подойти. Инир взмахнул руками и торжественно произнес:

— Прошу, к столу!

Я ахнула, осматриваясь.

Передо мной предстала сцена из книги, когда Киран смог проникнуть в башню архимага. Все, как в моем воображении — высокий потолок, белые колоны и пол будто замерзшее озеро. Окна закрыты плотными синими шторами, но я знала, что за ними — белые облака и безмятежное небо.

Логово архимага холода — могло ли оно быть другим?

Инир прошел мимо меня, прошелестев плащом по полу. Он расслаблено присел на диван и вальяжно вытянул ноги. Диван был единственным атрибутом хоть какой-то роскоши, в основном пустота столь огромного зала пугала.

Диван и эти два столика напротив меня…

Один стол будто украден с праздника Фрэнсис. Засыпан пирожными всех размеров и цветов, изысканными морепродуктами и бокалами полными вина. Живот требовательно заурчал — я уже представила, как тают сливки во рту, а соленость креветок оставляет привкус на языке… Креветки, рыба — да когда я такое пробовала?

Я сделала шаг, но замерла, обращая внимание на второй стол.

Он был скромен — одна глубокая тарелка с кашей (похожей на пшённую), рядом несколько кусочков хлеба и чашка с водой.

Я глянула на архимага и поморщилась — он внимательно следил за мной, попутно поглаживая белую пушистую кошку взявшуюся из-ниоткуда. Её синие глаза-алмазы тоже наблюдали с интересом.

Хотелось устроить скандал — что это за наглость! Это он так изобразил ужин богача и бедняка?! Да кашу с хлебом я в приюте ела каждый день и не жаловалась! Если каша правда пшённая, то она вообще моя любимая. А представлено так, будто это только бездомным подавай… Обидно.

Но мелькнуло осознание — Инир Руанн устроил Фрэнсис Роуз три испытания.

Не может ли это быть одно из них? Неприхотливость?

Если это правда оно, я оскорблена. Но подавила в себе все чувства и прошла ко второму столу. После «персиковой» диеты лучше начать с чего-то простого, а я даже глотку нормальной воды была рада…

Стоило мне придвинуть стул к нужному столу, за спиной раздался смех. Еще смеет насмехаться! Да я могла накинуться на всю еду сразу — мой живот уже не выдерживал! А голова как закружилась, стоило мне откусить немного хлеба.

Ох, я чуть не замурлыкала от наслаждения.

И спокойно все доела — каша была отличной, сытной. Конечно, хотелось бы еще добавки (да и посолить её не помешало бы), но надо держать лицо. Я не хочу унижаться перед магом, что посмел проводить какую-то проверку несчастной девушке, которая ни в чем не виновата…

— Было очень вкусно, — сказала, встав.

— Поразительно, — Инир оказался рядом будто по щелчку и я, не удержавшись, вздрогнула. Он оглядел пустую тарелку, а потом меня. Что-то нехорошее плескалось в синих глазах. — Даже не поморщилась.

— Не надо со мной играть, маг, — я начинала злиться.

— Как я могу, — он нехорошо усмехнулся. — И раз тебе так понравилось… будешь есть это каждый день!

— Правда?! — я радостно ахнула.

Лицо Инира удивленно вытянулось — первый раз вижу его настолько искреннее удивление. Позади мяукнула кошка, будто хихикнула.

— Такое ощущение, что вы кормите меня помоями! — не сдержалась. — Но это нормальная еда!

— Неужели ты ела хуже? — недоверчиво спросил Инир.

Я осеклась — самое худшее, что я ела, были просроченные и лежалые пирожки, которые меня черт дернул украсть в столовой.

Но мою растерянность Инир расценил по-другому и довольно улыбнулся:

— Меня не обманешь, глупая Фрэн.